Я поняла, что окончательно докатилась, когда стояла посреди детского магазина с колготками в одной руке, трусами с динозаврами в другой и пыталась посчитать, что нужнее: Соне новые колготки, потому что старые она сегодня утром порвала коленкой об асфальт, или Дане нормальные трусы, потому что динозавр на старых уже выглядел так, будто пережил не только юрский период, но и наш семейный бюджет.
В идеале, конечно, нужно было купить и то, и другое. В идеале еще неплохо было бы купить себе новые джинсы, потому что мои нынешние держались на честном слове, ремне и надежде, что я больше не буду приседать в общественных местах. Но идеал — это вообще такая смешная штука. В двадцать пять лет мне тоже казалось, что у меня будет идеальная семья, красивый дом, работа, на которую я буду ходить в строгом костюме, и муж, который будет смотреть на меня так, будто я лучшее, что с ним случилось.
В тридцать пять я стояла с детскими трусами в руках, в пуховике, который давно пора было отправить на пенсию, с волосами, собранными в какой-то отчаянный пучок, и думала, хватит ли денег до конца недели, если взять еще упаковку макарон по акции.
Очень взрослая жизнь. Очень состоявшаяся женщина. Просто мечта любого глянцевого журнала.
— Мам, ну купи мороженое, — Даня дернул меня за рукав.
— Сейчас зима, — автоматически ответила я, хотя сама прекрасно понимала, что это жалкий аргумент. Мороженое едят и зимой. Особенно дети. Особенно мой сын, который мог есть его в любой сезон, в любом состоянии и, кажется, даже во сне.
— И что? — Даня посмотрел на меня взглядом человека, которому восемь лет, но жизненный опыт уже позволяет разоблачать взрослую ложь.
— То, что у тебя горло недавно болело.
— Оно уже не болит.
— Оно просто затаилось.
Соня, которая до этого честно пыталась не ныть и поэтому выглядела особенно несчастной, подняла на меня большие глаза.
— Мам, а горло правда может затаиться?
Вот зачем я это сказала? Теперь у ребенка будет новая фобия. Горло в засаде. Прекрасно. Еще один пункт в копилку моих материнских достижений.
— Нет, солнышко, не может. Это я так сказала, — вздохнула я и положила колготки в корзину. Трусы с динозаврами тоже положила. Потому что, если честно, динозавр на старых действительно заслужил покой.
Кассир пробила покупки, я приложила карту и внутренне сжалась. Не люблю этот момент. Он всегда похож на русскую рулетку, только вместо пистолета терминал, а вместо выстрела надпись «недостаточно средств». Но в этот раз судьба решила не добивать меня у кассы детского магазина. Оплата прошла.