Но нельзя. У меня дети. У меня дом. У меня муж, который зарабатывает деньги и считает, что этим закрыл все остальные вопросы. У меня холодильник, в котором грустно лежали два яйца и половина лимона. У меня жизнь, которую я сама когда-то выбрала, хотя иногда хотелось найти ту двадцатипятилетнюю дуру, которая сияющими глазами соглашалась на «зачем тебе работать, я сам всё обеспечу», и хорошенько потрясти за плечи.

Не сильно. Но от души.

Мы вышли на центральную улицу, где всегда было слишком много машин, людей и витрин, в которых отражалась женщина, подозрительно похожая на меня, только какая-то усталая, помятая и совсем не похожая на жену успешного мужчины. Успешный мужчина у меня был. Это да. Квартира, машина, деньги на продукты, кружки детям, отпуск раз в год, если Максим не слишком занят. Формально — грех жаловаться.

Неформально — иногда я чувствовала себя не женой, а бытовой техникой с функцией «мать», «ужин», «уборка», «не мешать».

— Мам, смотри, машина как у папы! — вдруг сказал Даня.

Я сначала даже не повернула голову. Машин как у Максима в городе хватало. Черный внедорожник, дорогой, блестящий, с тонированными стеклами. Каждый второй человек, который считал себя большим начальником, почему-то хотел именно такую. Видимо, в комплекте к машине выдавали уверенность, что тебе можно парковаться как попало и смотреть на всех с легким презрением.

— Угу, — сказала я, поправляя сумку на плече. — Похожа.

— Нет, мам, правда как у папы. Номер тоже похож.

Вот тут я повернулась.

И остановилась.

Машина стояла у ресторана «Бархат». Не у офисного центра. Не у делового квартала. Не возле парковки компании, где Максим якобы должен был сегодня быть на какой-то важной встрече. Она стояла возле ресторана, куда он меня последний раз водил… Сейчас посчитаю. Нет, лучше не буду. А то вдруг окажется, что тогда у меня еще не было морщинки между бровями, Даня ходил в садик, а я верила, что после рождения второго ребенка мы снова начнем куда-то выбираться вдвоем.

Номер был его.

Я очень хорошо знала этот номер. Слишком хорошо. Я десять лет была женщиной, которая запоминала всё нужное: номера машин, размеры детской одежды, какие таблетки от температуры лучше заходят Соне, сколько минут варить гречку, когда у Максима заканчиваются любимые рубашки в шкафу и где лежит гарантия на кофемашину.

Номер был его.

И в этот момент из ресторана вышел Максим.

Я почему-то сначала обрадовалась. Глупо, конечно. Совершенно идиотская реакция. Но мозг, видимо, решил: муж рядом, можно подойти, дети увидят папу, Соня обрадуется, Даня перестанет хмуриться, а я скажу что-нибудь вроде: «О, ты уже освободился?» И он, может быть, обнимет нас. Может быть, даже улыбнется. Может быть, мы все вместе поедем домой.