В конце некоторых глав вы найдете краткие примечания к медицинскому и криминальному сленгу 90-х.
Все персонажи, события, названия населенных пунктов, организаций — авторский вымысел. Любые совпадения с реальными людьми или фактами — случайны.
Дисклеймер: Сцены, связанные с приготовлением и употреблением запрещенных веществ, носят исключительно художественный характер. Некоторые детали намеренно изменены или вымышлены.
Не рекомендуется беременным и людям с неустойчивой психикой.
Луч солнца пробился сквозь редкие ветви деревьев лесополосы и высветил глубокую вмятину на капоте.
Вместо лобового стекла зияла дыра с зазубренными краями. Зубья напомнили Барину сталактиты из отцовской коллекции. Только те были красивыми. А эти держатся чудом, готовые вонзиться в лицо при любом толчке.
Он сцепил пальцы, сжал до боли.
Вдоль лесополосы, метрах в пятидесяти, проходила грунтовка.
Никого.
Ни воя сирен, ни гула моторов. Мертвая тишина. От нее звенело в ушах.
Панель, пол, торпеду, сиденья, весь салон усеяло битым стеклом. Обивка заднего сиденья пропиталась засохшей чёрной кровью.
В трех шагах справа вился дымок от потухшего костерка.
— Ну, что дальше?
Барин обернулся.
Ромчик смотрел из-под бровей — прищурившись, будто целился.
Тёмная корка запекшейся крови стягивала его лицо в неподвижную маску.
Взгляд спрашивал и усмехался.
— Доктор! Скорая!
В дверь ординаторской — Бам! Бам! Бам!
Подпрыгнув всем телом на раскладушке, как от толчка, разлепляю веки и поднимаю голову.
Нащупываю выключатель. Яркий пучок света больно бьёт в глаза, ослепляя на мгновение. За дверью уже стихают быстрые шаги Татьяны.
Сбросив колючее покрывало, сажусь на край раскладушки. На часах ровно полчетвертого.
Едко несет свежей краской после недавнего ремонта. Этот запах перебивает мокрую вонь покрывала.
Одеваться не надо: сплю в штанах и футболке, только халат набросить.
Кран дергается, шипит, выплевывая в раковину порцию ржавчины.
Внутри что‑то оборвалось.
Татьяна всегда так ко мне обращается — «Доктор». Только интонация разная. Когда она будит меня ночью, тянет мягко так, певуче: «До-о-о-окто-о-р». В дверь скребется деликатно. Едва-едва.
Что-то не так.
Холодок из живота поднимается вверх, бьет волной под ребра.
Кран выдает ровную струю ледяной воды.
Обычно слегка смачиваю глаза, чтобы после осмотра опять провалиться в сон.
Но сейчас зачерпываю ладонями, натираю лицо, шею, плечи... И сна как не бывало.
Сую в карман сигареты и зажигалку, кидаю в рот ломтик жвачки.
***
В коридоре гудят люминесцентные лампы, заливая отделение тускло-синим светом.