— Гм… — произнёс я с интересом рассматривая собеседника.

— Именно так, а не иначе, — в подтверждении своих слов, он рубанул рукой воздух. — Так есть у тебя ансамбль или ты записывался при помощи сессионных (временных.прим. Автора ) музыкантов?

— Эту запись Джон я сделал самостоятельно, сыграв на всех инструментах по очереди, — ответил я в очередной раз ошарашенному собеседнику, — но ансамбль у меня тоже есть. Месяц и он весь репертуар выучит на зубок.

— Удивительно, — проговорил продюсер, — как же замечательно, что я тебя всё же нашёл! — и подняв рюмку, не говоря ни слова и не предлагая мне выпил, что называется — «в одно лицо».

«Пьянь», — подумал трезвенник и также пригубив поставил последнюю пятую записанную песню.

— Это что? У тебя ещё что-то есть? — закусывая кильками в томатном соусе, в предвкушении поинтересовался Тейлор.

— Есть, но предупреждаю Вас, это несколько иная музыка, чем слышанная Вами раннее. Готовы? Окей! — сказал Саша и нажал на кнопку воспроизведения.

Через двадцать минут, после того как песня была прослушана четыре раза подряд, Тейлор воскликнул:

— Это великолепно! Просто прекрасно!! — и затем не реагируя на мои просьбы орать чуть по тише заревел: — Аллилуйя!!

— Да замочите Джон! — прокричал я в свою очередь. — Если Вы будете так орать, то сюда несомненно придут и разгонят наше собрание. «Ферштейн»⁈

— О да. Извини. Я просто очень рад услышанному, — смиренно пояснил тот и предложил: — А давай послушаем этот твой металл ещё раз. Что-то я не совсем понял стилистику, этого стиля, прости за тавтологию. Как-то уж совсем ни на что не похоже.

— Естественно, ведь это я недавно придумал, — наврал врун и, перемотав кассету, вновь включил ему «Rage Against The Machine» — Killing In The Name — 1993 —https://youtu.be/8de2W3rtZsA?t=27

Американец сидел и пытался вникнуть в суть музыки грядущего, при этом, вероятно, инстинктивно поматывая головой в такт. Я смотрел на это и улыбался, ведь именно так — мотая «хаерами» («хаер» сленговое выражение от слова hair — волосы (англ.)прим. Автора ) под такую музыку и будут танцевать «металлюги» всего мира в светлом будущем, разумеется, конечно, если тряски и мотания головой вообще можно назвать танцем.

После прослушивания тот, словно прочитав мои мысли, вновь помотал головой и восхищённо произнёс, глядя на кассету:

— Просто нет слов! Это что-то невообразимое! Неземное! Очень тяжело, но в тоже время очень необычно и притягательно. Я разумом понимаю, что это какая-то разновидность рока, но какая? — он пожал плечами. — По-моему это совсем ни на что непохоже из всего того, что я когда-либо слышал, — он легонько постучал по кассете, — но это очень оригинально! — и стал рассуждать, — Однако конечно, такая музыка не для всех. Вот ту что ты ставил до этого, та да… Она хоть весёлая и под неё можно танцевать, но в тоже время спокойная, и под неё легко и непринуждённо можно вести беседу. Она не помешает. Эта же музыка, абсолютно другая и подойдёт не всем. Её энергия, её мощь, её разрушительная сила в конце концов, не даёт возможности при прослушивании думать о чём-то другом кроме неё, — продюсер вздохнул, глотнул напитка и, закусив конфеткой «Вечерний звон», продолжил размышлять: — Это и хорошо, и одновременно плохо. Её тяжесть очень сильно сужает аудиторию. Такая музыка не для всех.