В голове немедленно возникла логическая цепочка — Завен — тачка с двумя ящиками коньяка и банка огурцов. Я икнул, прогоняя морок и покрутив головой констатировал: — Его пока приглашать в наш концерн ещё рано.

— Ну смотри сам. Если он тебе для дела нужен, то мы, наверное, сможем пристроить его в какую-нибудь местную кино студию.

— Не надо пока. А дальше видно будет, — решил я, ибо заморачиваться сейчас проблемами кого-либо просто не было сил. Мне нужно было оклематься самому, прийти в чувство, осознать, чего я натворил и куда вообще я собираюсь двигаться дальше.

— Ну что, пошли в машину. Я тебя до дома подкину, — предложил Армен.

— Николаич, а мама, — я замялся и задал тот вопрос, который нужно было бы задать много раньше, — мама в курсе, гм, — почесал затылок вероятно покраснев, — последних событий.

— Нет. Она думает, что ты всё ещё в Ереване и всё ещё снимаешь кино.

— Ух! — облегчённо выдохнул я.

— Пошли Саша, а то у меня дел ещё много, — поторопил меня собеседник, поглядывая на наручные часы.

— Армен Николаевич, ты езжай куда тебе надо. А я, пожалуй, просто прогуляюсь.

— Не заблудишься? — участливо спросил тот и залез к себе в портмоне. — У тебя же денег нет. Вот возьми, — он протянул мне двадцать пять рублей и уточнил: — Хватит?

— И останется, — сказал я, вспоминая что когда я собирался на съёмки, то брал с собой тысяч десять рублей.

«Интересно, и куда же я их мог прое… в смысле потерять? Очень странно», — подумал я, убирая четвертак в карман.

Попрощался с компаньоном, пообещал вечером позвонить и пошёл по тротуару в сторону метро.

«Вот уж походу дела действительно кому-то подфартило. По-любому в сумке пару кусков должно было остаться, — философствовал бывший режиссёр, переходя дорогу по пешеходному переходу. — вот же, что „зелёный змий“ с людьми делает. Это ж надо так „накосарезить“ было. А ещё спаситель отечества называется» — корил я себя.

* * *

Кафе-мороженное.

Саша.

— Сара! Где Сара⁈ — крикнула какая-то толстуха-повариха, обращаясь к кому-то в соседней комнате.

— Да не знаю, — ответили оттуда.

— Сара, Сара, Сара, — прошептал я, выковыривая вилкой изюм из твороженной запеканки и продолжил пословицей: — Сара, Сара, дочь красного комиссара, — после чего вновь погрузился в свои мысли. Я сидел за столом в кафе и, завтракая, обдумывал свои дальнейшие действия: «Что же мне делать в первую очередь? Наверное, план у нас будет такой: сначала звоню маме, затем еду домой, сплю, а завтра вместе с мамой едем в деревню и тасуемся там неделю. Конечно маме, наверное, придётся отпроситься и взять за свой счёт… Но ничего. Пусть возьмёт отгул, скажем: по семейным обстоятельствам».