— Ну значит придётся немного подождать. «Вот досада-то, — вертелось в голове. — Вроде бы цель уже близко, но далеко…», а вслух спросила: — Борис Николаевич, а Вы что тут делаете?

— Тоже что и вы Ольга Ивановна, — ответил Полевой, — жду Александра Васина. И, кстати говоря, у него фамилия совсем не Васильев, а Васин. В вашем журнале произошла ошибка — опечатка.

— Как так? — несказанно удивилась Золотова.

— Именно так. Я проверял. Кстати говоря, а отчество у писателя какое? Сергеевич?

— Скорее всего да, — ответила Ольга Ивановна не уверено потому, что в голове у неё стал крутиться тот нагоняй, который она получит от редактора за такую серьезную оплошность. — А Вы уверены, что всё же у автора фамилия Васильев, а не Васин?

— Без сомнения — да, — ответил Полевой, — кстати сосед по лестничной клетке, это подтвердил.

— Скажите, Борис Николаевич, — решила полностью прояснить ситуацию Золотова. — А зачем, всё же, вам автор, если его запретили печатать?

— Ну запретили-то, да, но Леонид Ильич сейчас читает рукописи, в том числе и ваши, и они ему скорее всего понравятся. Всё встанет на свои места и автора разрешат печатать дальше. Я внимательно изучил отрывки из романов, которые опубликовал ваш «Огонек» и решительным образом ничего такого, что могло бы не понравится Главлиту не нашёл. Поэтому я думаю, что у этого автора большое будущее и очень жаль, что такой замечательный человек писал свои произведения всё это время, что называется, в стол. А писал он вероятно долго, но в конечном итоге всё же решился предъявить миру свои рукописи, — и вздохнув, — Какие глубокие философские мысли он высказывает! Просто поразительный слог и широта мысли. Сколько ему? — обратился он к коллеге. — Лет сорок-пятьдесят? — и не дожидаясь ответа. — Конечно, он должен был набраться жизненного опыта, чтобы написать такие серьезные работы. И всё это время его, я не побоюсь этого слова, замечательные и великолепные произведения лежали в столе, и никто в нашей прекрасной стране о них не знал. Видите, как получается.

— Пятнадцать.

— Что пятнадцать?

— Ему пятнадцать лет. Только пятнадцать, — негромко произнесла Ольга Ивановна и посмотрела на собеседника, который был от таких слов буквально ошарашен.

— Не может быть, — прошептал тот, — такие произведения просто не мог написать школьник. Может быть вы что-то перепутали?

— Нет, я ничего не перепутала. Именно так, пятнадцатилетний Александр Васин, как теперь нам удалось выяснить, принёс рукописи к нам в журнал. Я, кстати говоря сама их у него забирала.

— Вот как, — ошеломлённо произнёс собеседник, а затем его посетила догадка и он предположил: — Так может быть это не его рукописи, а его отца или деда?