— Пап, ты дома? У меня колесо на велосипеде прохудилось! — заглянул в кабинет вихрастый светло-русый мальчишка лет, наверное, десяти или девяти.

Да дайте же вы мужику поиграть спокойно!

— Крис, это Ди-Джей, мой старший сын. Ди-Джей, это Крис, наш новый подрядчик. Малыш, я занят работой.

— Ты играешь в компьютер!

— Это и есть работа твоего отца, приятель, — улыбнулся я, — самая лучшая в мире. Сэр, пока вы знакомитесь с прототипом, мне несложно помочь Ди-Джею с его проблемой.

Никакой не подхалимаж, а нормальное человеческое отношение. Кен тоже ведь идет мне навстречу, соглашаясь на прогрессивную шкалу. Если только не сдаст назад, вовремя оценив потенциал игры. Хотя если вдруг оценит его реально, то в его же интересах ухватиться за меня и прийти к взаимовыгодному соглашению. Он на первых пятиста тысячах копий дофигища купонов сострижет, что его внукам на обеспеченную старость хватит, не говоря уже о детях.

— А ты справишься? — спросил мальчишка. — Папкины программисты ничего руками делать не умеют.

— Я ходил в школе на уроки автомеханики. Велосипед не сложнее карбюратора, уж поверь.

— Ого! Как круто! Пап, пусть Крис мне поможет! — сколько совершенно незаслуженного восхищения в детских глазах. С детьми у меня всегда поразительно хорошо ладить получалось. Возможно, потому, что я сам так до конца и не вырос, и остаюсь где-то внутри тем самым пацаном, что впервые увидел Денди.

— Ладно, идите в гараж, только ничего там не сожгите, — отмахнулся Кен. На ближайшие несколько часов он был потерян для общества, даже пиво у него на краешке стола явно успеет согреться и выдохнуться.

— Пойдем, приятель, показывай свой велосипед, — скомандовал я и Ди-Джей с радостью потащил меня на задний двор. Странновато его имя для моего русского уха звучит. Как будто «диджей». На деле, как подозреваю, тут пендехостанская традиция называть людей по инициалам, да еще и с использованием второго имени и Ди-Джей — какой-нибудь Дэвид Джеймс. Тут как родителям и самому ребенку удобнее. Я вообще Си-Си и не оспариваю.

В гараже Уильямсов скучал слегка запылившийся белый Мерседес. Два! Первый — двухместный кабриолет, еще далекий от тех зализанных форм, что придут в двухтысячных, но всё равно символ богатства и статуса. Второй — просторный универсал. Семейный автомобиль, хорошо подходящий матери двоих детей.

И даже с двумя машинами оставалась куча места — для рабочей зоны и верстака, а также велосипеда. Да чтоб я так жил! Есть повод зауважать «батьку» еще сильнее. Не на шлюх и казино свалившиеся на него миллионы потратил, а всё в семью. Еще и разрабам своим офигенно щедрые отчисления платит.