Романов встает из-за стола, подходит к окну. Разглядывает падающий снег. Март уже, когда же наступит весна⁇ Где-то там, за снегом сейчас ходит Моника, напевая «Двье звезды, двье светлых повести…». Девочка — трудяга. Сказали учить слова? Не просто учит, а даже пытается напевать. «Звездочки» ее еще во время поездки в Суздаль занимались. На обратном пути много репетировали. Нет, понятно, что на монтаже в Останкино все сделают как надо — лишь бы рот открывала. Но все-равно, всем бы такой энтузиазм.

— Что там со снами? — внезапно поворачивается ко мне Романов

— Я бы еще в план табак добавил — я вскакиваю со стула и тоже подхожу к окну — Похожая история. Запретить нельзя, терпеть ущерб здоровью населения тоже нельзя. Но можно плавно поднимать цены, пропаганду здорового образа жизни проводить. А на пачки поместить фотографии с легкими курильщика!

— Я тебя спросил про сны! — Генсек подходит вплотную и берет меня за пуговицу на пиджаке — С табаком мы потом разберемся.

— Можно мне сначала чаю? — я решаю взять паузу, подготовиться к разговору

— Позже выпьешь — продолжает давить Романов — Давай, выкладывай.

Чернобыль или Спитак? Можно быть все-таки Афган? Нет, там ситуация управляемая. А вот катастрофы… Чернобыль предотвратить легко. Просто запретить проводить эксперименты на реакторах типа РБМК, особенно с выбегом ротора турбогенератора. Спитак же так предотвратить не получится. Энергия, которая высвободилась в районе разрыва земной коры во время землетрясения в Армении в 1988 году, будет сопоставима взрыву 10 атомных бомб, сброшенных на Хиросиму американцами в 1945 году. И тяжелые последствия закладываются именно сейчас, когда активно строится город. И строится он совершенно без учета сейсмической опасности региона.

— Мне снилось, что я ребенок. Живу в армянском городе. Родители ушли на работу, я дома с бабушкой. Мы уже позавтракали, собираемся на улицу. Вдруг наш дом подпрыгивает вверх и со страшным грохотом рушится. Меня что-то больно бьет по голове и плечам, вокруг пыль, ничего не видно. Я долго кашляю, потом начинаю плакать и звать бабушку. По щеке льется кровь. На ощупь пробираюсь среди обломков дома. Выползаю наружу. Солнца не видно — все закрывает пыль. Вокруг крики и стоны. Соседние дома разрушены. Сложились словно карточные домики. Ни одного целого!

— Когда⁇ — покрасневший Романов дергает меня за пуговицу — Когда это случится? И где точно?

— Кажется, город называется Спитак — я аккуратно убираю руку Генсека, сажусь обратно на стул — Когда точно, сказать не могу, не скоро. Но мальчик, который мне снился несколько часов бродил по улицам. Там все было уничтожено. Будто атомная бомба упала. Если город строится в сейсмоопасной зоне, то таких разрушений даже при сильном землетрясении быть не должно.