— Что-то случилось? Франческо так интересно рассказывает, а ты будто не с нами, — произнесла Анна, когда мы остановились на одном из оживлённых светофоров.

Вижу, что супруга возбуждена и хочет поделиться эмоциями. А тут муж сидит с кислой миной и молчит.

— Всё хорошо, а будет ещё лучше! — сжимаю изящную ладошку, — Просто последние дни дались мне не легко. Слишком много незавершённых проектов пришлось передать «прогрессорам». Теперь я не могу уделять им столько времени. Даже будучи в США, мне удавалось контролировать работу. Хотя, пять лет подготовки и жестокого отбора должны дать результат. Когда-нибудь моим воспитанникам пришлось бы выйти в самостоятельное плавание. И я до последнего не верил, что нас выпустят. Уж слишком много подводных течений и возни связано с моей работой. Ведь до сих пор советские граждане не руководили капиталистической студией. Тут столько всего переплелось, что даже страшно это осознавать.

— У нас всё получится, — Анна в ответ сжимает мою ладонь, — А твои «прогрессоры» давно выросли из детских штанишек. Ты сам говорил, что пора дать людям поработать независимо, без лишнего контроля.

Мне бы её уверенность. С «Прогрессом» не всё так просто, вмешиваться в рабочий процесс и направлять коллег в нужную сторону необходимо. А ещё строительство киностудии и кооператив. За судьбу новой киностудии я так не переживаю. Идей и планов хватает. Только мой отъезд действительно стал самым настоящим событием. Обсуждение столь необычного случая велось и в ЦК. Благо там у меня хорошая «крыша» не только со стороны Демичева. «Внешторг» давно является самым верным союзником товарища Мещерского, так как я один приношу больше валюты, чем всё «Госкино». Но и это ещё не всё. Разговор, который беспокоит меня до сих пор, состоялся за две недели до отъезда.

* * *

Важная, пока крайне мере для меня, встреча с куратором началась буднично. На улице достаточно прохладно, поэтому пришлось ехать на очередную конспиративную квартиру, расположенную в Лефортово. Обычная двушка, с минимумом мебели, но явно жилая, судя по специфическим запахам. Но мне было абсолютно всё равно, где проходит разговор. Безопасность — забота принимающей стороны.

После небольшого вступления Андрей Геннадьевич нехотя посвятил меня в детали покушения. Он считал произошедшее желанием меня припугнуть, но ситуация вышла из-под контроля. Я же являюсь сторонником иной теории. Понятно, что у злоумышленников всё было на тоненького и семью они трогать не собирались. Но главной целью был именно я, а не водитель. Немного обдумав слова собеседника, выдвигаю собеседнику свои требования. От услышанного подполковник чуть не подавился чаем, который недавно налил в металлические кружки.