В назначенный день всем составом прибыли на стрельбище. Лейтенант Лавров лично руководил учебными стрельбами, а прапорщик Лось был начальником пункта боепитания, выдавая бойцам патроны. Получив снаряженные для стрельбы магазины, отделение, в составе которого находился и я, заняло позиции на рубеже.

Дождавшись команды, мы выдвинулись к точкам ведения огня.

Изготовились для стрельбы в положении лежа.

— Внимание, заряжай! — скомандовал руководитель стрельб.

Вставив магазин в окно и зафиксировав его до щелчка, я дослал патрон в патронник и поставил на предохранитель. Доложил о готовности.

— Одиночными, по ростовой фигуре, огонь!

Взяв на прицел ростовую мишень, которая с этой точки казалась карликовой, я выдохнул, выпустив практически весь воздух из легких. Кто-то со мной поспорит, что этот метод не эффективен, но мне глубоко по барабану. Я делаю по собственному опыту, а не чьим-то рекомендациям. Если задержать дыхание на вдохе, то сердце уже через пару секунд начнет колотиться, чем быстро собьет с готовности стрелка. Точность само собой тоже снизится.

Выжал спусковой крючок.

Бах!

Пауза, корректировка. Снова выстрел.

По всему огневому рубежу защелкали одиночные выстрелы, запахло порохом и жженым металлом. Один за другим звучали доклады стрелков об окончании стрельбы.

Когда с этим закончили, перешли к стрельбе короткими очередями. У меня на всю жизнь запомнилась фраза еще из учебки прошлой жизни, где уже седой инструктор объяснял, что такое короткая очередь.

— Жмете на спусковой крючок, а в голове четко проговариваете «двадцать два» и отпускаете спуск. И так снова и снова. За это время ваш автомат успевает выпустить от трех до пяти пуль.

В целом, все прошло хорошо, ведь нас гоняли почти неделю, отрабатывая все десятками раз. Ошибки были, кто-то торопился, кто-то наоборот тупил. Но это нормально.

Мне тренироваться было не нужно, зрение сто процентное, руки не тряслись, а как обращаться с оружием я знал лучше любого здешнего инструктора. Оно ведь только на учениях по правилам, а в боевых условиях кто как приспособился. Быстрее противника поразил, значит, жив остался. Школа войны простая, но жестокая.

— Ну что, воины! — громко произнес лейтенант Лавров, забравшись на наблюдательный мостик. Вооружился биноклем. — Сейчас посмотрим, что вы мне тут настреляли! Первый у нас кто?

— Рядовой Самарин!

— Так… Самарин, ну, пойдет… Но мог бы и лучше. Следующий?

— Рядовой Куртов!

— Ага, Куртов… Ниже среднего. Ствол вверх задираешь и спуск дергаешь. Дальше?

— Рядовой Кольский!

Повисла пауза. Какая-то слишком длинная пауза. Руководитель стрельб долго смотрел в бинокль, потом убрал его и с подозрением посмотрел на лежащего на точке стрелка. Тяжко вздохнул.