Я улыбнулся и кивнул.

— Вы крайне разумный молодой человек, Петр Васильевич. И потому я не потребую от вас никаких бумаг. Вы и сами понимаете, что между нашими родами уже существует определенное доверие, и мне будет достаточно вашего слова дворянина, чтобы передать мой продукт Виталию Семеновичу.

Мой собеседник чуть сглотнул.

— Что от меня потребуется взамен, Дмитрий Алексеевич? — спросил он, переходя к сути вопроса. — Я верю, что ваше средство поможет моему деду поправить здоровье, возможно, несколько укрепить организм. Но мне кажется, что вы предлагаете мне взять у вас в долг так много, что род Орловых никогда не сможет расплатиться.

Улыбнувшись, я сделал глоток кофе, и боярич повторил мой жест. К еде мы до сих пор так и не притронулись, хотя ароматы над столом витали крайне соблазнительные.

— Что ж, буду откровенен, Петр Васильевич, — после паузы ответил я. — Я все еще собираю статистику по взаимодействию моего продукта и магии. Как вы помните из курса Царского Государственного Университета, каждая семья обладает своими индивидуальностями в вопросе устройства даров. Два огневика из разных семей хоть и кажутся на первый взгляд одинаковыми, на самом деле могут работать на совершенно противоположных принципах.

Петр Васильевич чуть улыбнулся, сцепляя пальцы в замок.

— Вы предлагаете роду Орловых провести испытание вашего продукта на себе.

— Отчасти это так. Кроме того, на время использования моего продукта Виталий Семенович не сможет обращаться к родовой магии. Однако, покинув флот, полагаю, он оставил необходимость пользоваться даром на ближайшее обозримое время. Все же работа на верфях — это не боевая служба у морских границ Русского царства.

Боярич тяжело вздохнул.

— Это слишком сложный вопрос, Дмитрий Алексеевич, — наконец, принял решение он. — Я не могу обещать, что глава рода Орловых согласится. Но и отказаться от такой возможности продлить ему жизнь, тоже не имею права. Вы прекрасно выбрали время для своего предложения.

Я приподнял бровь, и Петр Васильевич пояснил:

— Здоровье Виталия Семеновича существенно ухудшилось в последнее время. Ему пришлось исключить из рода моего отца и своего сына, — глядя на меня серьезным взглядом, произнес Орлов. — И этот необходимый шаг стал сильным ударом для главы рода.

Тот факт, что боярич поделился со мной этой информацией — это практически крайняя степень доверия. Он не обязан передо мной отчитываться, да и я не лезу в дела чужого рода. Но если тебя информируют по собственному желанию, можно считать себя допущенным в ближний круг.