Наконец, появилась лестница, и боец уверенно повел Герберта наверх. Принц насчитал три этажа подземелья, прежде чем показалась прожженная стальная дверь, больше подошедшая бы банковскому сейфу, чем тюрьме. А за ней — чистое ночное небо.
Южное, сразу же понял его высочество, взглянув на звезды, но тут его внимание приковал к себе вертолет, приближающийся к выходу из подземного каземата. Как раз перед уничтоженной дверью была достаточно ровная площадка, чтобы машина смогла нормально сесть.
Повсюду мелькали бойцы Русского царства, а вокруг то и дело взгляд зацеплялся за трупы в униформе без опознавательных знаков. Глаза принца также заметили застывший на углу труп в экзоскелете, произведенном Германским рейхом.
— Сейчас в машину, и не оглядывайся, — приказал сопровождающий, когда вертолет уже стало видно невооруженным глазом. — Бегом!
Он толкнул Герберта в спину, и принц, не раздумывая ни мгновения, рванул к спасительной машине. Уже позднее, примерно минут через пятнадцать, когда вертолет удалился достаточно далеко, его высочество задал свой первый вопрос:
— Господа, прошу вас сказать, кому я обязан своим спасением?
Ответ его нисколько не удивил, но и не спросить принц не мог. Было бы крайне невежливо не уточнить.
— Нас послал государь Русского царства Михаил IIМилославский, — сообщил пилот. — Вас доставят на борт самолета, и оттуда — прямиком в Берлин. Не переживайте, ваше высочество, все закончилось.
Герберт фон Бисмарк выглянул наружу, наблюдая сплошной лес джунглей.
Больше всего он был уверен, что еще ничего не закончилось. Все еще только начинается.
Глава 15
Московский особняк великих князей Невских .
— Щенок!
Оплеуха вышла такой сильной, что наследник рода рухнул на пол. А стоящий над ним отец, окутанный сферой бушующей стихии, тяжело дыша, едва сдерживался от того, чтобы добавить сыну носками туфель по ребрам.
Пока Емельян Емельянович смотрел на разъяренного отца, сам великий князь втянул воздух, беря под контроль эмоции. В глазах его все еще плескалась магия, но никаких внешних проявлений дара больше не осталось.
— Я тебя понимаю, — сказал Емельян Сергеевич, отступая на шаг. — Мечтал о том, как займешь мое место, а теперь остался без каких-либо надежд. Решил поссорить меня с Романовым. Думаешь, удастся подсидеть меня, когда я останусь без союзника при дворе. Покажешь царю, какой ты лояльный и надежный.
Великий князь сделал еще один шаг назад и отвернулся от по-прежнему сидящего на полу сына. Омоложение, которое ему даровал Дмитрий Алексеевич, уже не давало изношенному сердцу выйти из строя. И новых приступов Емельян Сергеевич не опасался. Так, немного потрясло от злости, но это было совершенно нормально.