Анна Михайловна улыбнулась вновь.

— Это хорошая теория, господин канцлер, — кивнула она, когда он замолчал. — Но к нашему разговору она вряд ли имеет отношение. Вы ведь не в Русском царстве хотите провести свою операцию? Вы слишком умны, чтобы рассчитывать на успех на нашей земле. К тому же должны понимать, что ни Игорь Михайлович, ни мой будущий супруг вам такого не простят. А с помощью того самого оружия, на которое так надеется ваш король, вы будете уничтожены, а Франция получит нового врага и второй фронт в текущей войне.

Бернар кивнул.

— Полагаю, вы уже все поняли, княжна? — спросил он.

— Вы достигли пика своей карьеры, господин де Дамартен, — заговорила Анна Михайловна, сложив руки на коленях. — Договор, который вы передали цесаревичу, был исправлен. Его величество Людовик, как обычно, счел себя из-за этого оскорбленным. В глазах вашего короля это практически плевок в лицо. И потому он поставил вам невыполнимое условие. Наверняка на родине вас уже ждет почетная отставка, а на ваше место сядет один из многочисленных дофинов его величества. Тоже, несомненно, Людовик. Но политика вашего короля ведет Францию к краху на внешнеполитической арене. До сих пор вам, как канцлеру, удавалось сглаживать углы.

С каждым словом, произнесенным княжной Выборгской, Бернар де Дамартен все больше улыбался, не скрывая, насколько доволен такой осведомленностью гостьи.

— Но теперь Людовик решил, что выжал из вас все, что можно, — продолжала Анна Михайловна. — А это значит, что его величество желает от вас избавиться, как его отец в свое время избавился от вашего предшественника. И раз вы человек умный и все понимаете, то решили воспользоваться связями и ресурсами семьи Соколовых, чтобы покончить с этой проблемой раз и навсегда. Нет династии Людовика — нет и угрозы. А благодаря поддержке, которую вы обрели за время работы в кругах высшей аристократии Европы, вероятность сесть на трон самому и основать новую династию — уже не вероятность, а часть конкретного плана, который может стать реальностью.

— Как я и сказал, ваш отец может вами гордиться, Анна Михайловна, — заявил канцлер. — А раз мы перешли к откровенному обсуждению, я спрошу столь же прямо: что вы хотите за участие в этом плане?

Анна Михайловна откинулась на спинку кресла и вздохнула.

— Мне нужно подумать, господин канцлер, — сообщила она после короткой паузы. — Конечно, вы правы, и отец кое-что сохранил для своей любимой и единственной дочери. Но вы просите о серьезных вещах, за участие в которых меня могут невзлюбить на родной земле. Я все понимаю, вы сохраните в тайне наш разговор. А пока что я вынуждена откланяться. Ответ я пришлю вам в течение трех дней.