— Да, князь, род — самое важное в жизни истинно благородного человека, — произнес боярин. — Полагаю, я обязан перед вами извиниться.

Я демонстративно приподнял бровь, предлагая мужчине самому все сказать и объяснить. Причем тот факт, что мы стоим посреди заполненного людьми зала, также давил на моего собеседника. Боярин Корякин, наконец, тяжело вздохнул, набираясь смелости.

— Я предположил, что… — начал было Федор Геннадьевич, но его прервал возникший рядом князь Юсупов.

— Дмитрий Алексеевич, прошу вас пройти со мной, — произнес Эдуард Константинович.

Я кивнул ему, после чего повернулся к так и не произнесшему своих извинений боярину.

— Еще раз поздравляю с рождением внука, Федор Геннадьевич. Князь, я в вашем распоряжении.

Естественно, теперь, когда я не получил того, что боярин был обязан мне сказать, я формально могу предъявить ему свои претензии. И это было хорошо — пусть помучается еще немного, пока у него не появится второй шанс.

Ведь не важно, что ты хотел сделать. Важно, что сделал. А в сухом остатке остаются распущенные Корякиным слухи о моих изменах Виктории. И спускать подобное просто так, за пару слов, тем более не произнесенных, я не собирался.

Мы отошли с отцом моего зятя. Даже забавно в мыслях называть так Михаила Эдуардовича, с которым мы через столько подросткового веселья прошли. И все же это было именно так. Теперь моя сестра — княгиня Саратовская, и этого уже не изменить. Какие бы слухи ни пытались запустить бояре Юсупова, против клана Романовых им не тягаться.

Мы двигались вдоль стены, кивая окружающим людям, отвечая на короткие фразы и пожимая им руки. Наконец, Эдуард Константинович толкнул боковую дверь, замаскированную под участок стены, и жестом пригласил меня войти.

В комнате для отдыха гостей уже сидел на диване мой отец.

Алексей Александрович был крайне недоволен и не пытался этого скрывать. В руке князя Казанского дымилась сигарета. Судя по количеству потушенных в пепельнице окурков — далеко не первая за вечер. А значит, все очень серьезно.

— Садись, Дмитрий, поговорим с нашим новым родственником, — глава рода указал мне на свободное кресло, установленное между двумя диванами.

Опустившись на сидение, я устроился поудобнее. Князь Юсупов за это время занял диван с противоположной стороны. По нему было заметно, что Эдуард Константинович не рад этому разговору, но и держался при этом он с достоинством.

Алексей Александрович потушил окурок в пепельнице и вздохнул, не глядя на нас.

— Сегодня мне донесли, что в Саратовском княжестве считают, будто мой сын изменяет своей жене, только что родившей мне внука, — объявил отец негромким, спокойным голосом. — И где об этом говорят, Эдуард? На свадьбе моей дочери! Той самой свадьбе, о которой ты меня так давно просил.