они с первых классов учили детей в разговоре с любым человеком не болтать без умолку и отвечать ему ясно и коротко. Это очень расходится с результатами педагогики в СССР, где после революции на поверхность общества поднялась огромная масса людей, образование которых намного опережало их воспитание. В качестве компенсации за свое обезличивание в публичной жизни они стремились в любом неофициальном обсуждении переключать все внимание присутствующих только на себя, превращая свое слово в монолог, перебивая других участников спора, а то и покрикивая на них. К сожалению, где тонко, там и рвется. Для пренебрежения этической азбукой искусства спора у авторов монологов было в действительности и лингвистическое обоснование. Из-за структуры русского языка раскрытие с помощью его средств едва ли не любой темы требует большего количества слов и, следовательно, большей скорости изложения материала, нежели это происходит в английском. Переходя на английский язык, русские по инерции сохраняют повышенную скорость речи, забывая делать перерывы, и поэтому временами оставляют у американцев впечатление о себе как об излишне говорливых собеседниках. В сегодняшней России участники горячих политических споров говорят друг с другом на такой бешеной скорости, что не дают ни себе, ни переводчику никакой возможности перевести дыхание. Какие уж там паузы?! Еще более контрастным является в России и Америке отношение к тому, что представляет собой, пожалуй, самое распространенное и приятное в человеческом общении, — к улыбке. Подчеркивая разницу между духом оптимизма американцев и настроением большинства своих соотечественников, авторы книги «Русские с первого взгляда» О. Е. Белянко и Л. Б. Трушина писали «Желание все покритиковать, поругать знакомо каждому русскому. Отсюда и хмурость, неулыбчивость, невеселость характера и выражение лица» [112] . У людей в России, как в шутку заметил журналист Владимир Жельвис, отношение к улыбке противоположно американскому: «Русский, которому плохо, улыбаться не станет: он хочет, чтобы о его беде знал весь мир; ну, если уж не весь мир, пусть хоть весь микрорайон» [113] . Последние пятьдесят лет в Западной Европе много говорилось и писалось о неискренности улыбки, не сходящей с лица американцев. Это, на мой взгляд, прямое следствие незнания психологии и нравственности страны. Улыбка американца — плод неосознанного мировосприятия, впитываемого с молоком матери. В ней все — вежливость, удовольствие от нового знакомства, готовность поддержать беседу. Американская