В заключение несколько слов о тех, кто внес существенный вклад в эту книгу. Ее изданием я больше всего обязана своему мужу Борису Семеновичу Рабботу, которым был отредактирован и исправлен перевод на русский английского оригинала рукописи. Как историк западно-европейской философии и социолог, он много занимался вопросом о взаимоотношениях языка и культуры и в последние годы постоянно помогал мне готовить к изданию лингвистические и культурологические работы, издававшиеся и в Америке, и в России. При подготовке этих книг к публикации на русском языке Борис был для меня лучшим советником, критиком, редактором, а порой и фактическим соавтором. Одновременно хочу также выразить свою сердечную признательность за помощь профессору Л. А. Черняховской, автору оригинального исследования о русском и английском синтаксисе[7] . Она прочитала английский и русский варианты моей рукописи, сделав целый ряд ценных предложений и замечаний.
Глава I. Как выразить русскую душу? Отношение языка и культуры — очень древняя тема, столетиями разводившая по разным лагерям ученых и мыслителей. Одни из них, начиная с Платона, утверждали, что язык создает культуру, поскольку идеи заложены в нашей голове от рождения как прожилки в глыбе мрамора (Лейбниц), другие (Локк, Гумбольдт и их последователи, а также марксисты) считали, что язык — пассивное дитя культуры. Однако и сторонники первого взгляда, и их оппоненты всегда сходились на том, что язык и культура не существуют друг без друга, что они неразделимы. Хотя большинство продолжателей этого исторического спора настаивает сегодня на относительной самостоятельности в развитии языка и его решающей роли в создании мировоззрения, менталитета и всех алгоритмов умственного восприятия, мало кто из серьезных современных философов и лингвистов отрицает, что язык не только испытывает на себе влияние культуры, но и совершенно непонятен без нее [8] . «Само собой разумеется, содержание языка тонко и глубоко связано с культурой. Общество, в котором нет теософии, не имеет и соответствующего слова. Аборигены, никогда не видевшие лошади, узрев ее, должны были придумать или заимствовать слово для этого животного» [9] . Эти слова принадлежат американскому антропологу и лингвисту Эдуарду Сепиру, выдвинувшему в 1920—30-х годах совместно с лингвистом Бенджамином Уорфом знаменитую гипотезу о взаимоотношении языка и культуры, к которой в наше время начинает возрастать интерес в Америке и в России. И там, и тут ведущие лингвисты подчеркивают, что культура является ключом к пониманию и изучению языка, о чем свидетельствует множество научных наблюдений. В частности, лексика, характеризующая быт, явления жизни и историю одной страны, часто не имеет точных эквивалентов в языке других народов. «Нет двух языков, которые до такой степени схожи, что про них можно сказать: они отражают одну реальность, — подчеркивал Сепир. — Мир, в котором существует тот или иной народ, отчетливо самобытен, и самобытность эту создает не только собственный набор ярлыков-названий» [10] . Один из сторонников концепции Сепира—Уорфа, известный русский переводовед В.Н.Комиссаров, также считает, что познание «не имеет объективного общечеловеческого характера: сходные явления складываются в различные картины из-за различий в мышлении…» [11] . Говорить на английском языке, не зная стоящих за ним реалий и культуры, — значит кормить своих слушателей безвкусной жвачкой буквализмов и обрекать себя на бесконечные ошибки.