Хорошее СБ, уважаю. Род, может, не самый богатый, не самый влиятельный, но на своих позициях стоит крепко, ни под кого не прогибается, в том числе благодаря чёткой работе своей службы безопасности.

— Да, мы операцию прикрытия решили так и назвать, «Блокнот Братиславской», — расплылся я в улыбке. — Это официальное название для «слива».

Все, сидящие за столом, включая Алинку, переглянулись.

— Так что вот так обстоят дела, — закончил я рассказ. — То, что нам нужна была легенда, совершенно не отменило то, что нас покоробило увиденное в приюте. Дальше мы с сестрой действовали уже самостоятельно, и то, что «замутили» в отрасли — наша целенаправленная импровизация. Не отменяющая то, что Братиславская с сего дня у нас. Теперь дело за малым, мама подпишет исполнение приговора её матери, и у нас на руках будет «блокнот с координатами», и я официально со всеми вами встречусь, где вы во-первых дадите ответ о своём участии, во-вторых, опишите, как его видите, и какие нужны шаги и от меня, и от вас. Там прослушка тоже будет губительна, но по крайней мере можно не прятать факт нашего совещания.

— Сильно! — восхищённо заявила Алинка. — Я так далека от этого шпионства… — Посмотрела на тётку, главу СБ. — Но ведь всё оправдано! И это вы с Машей всё сами придумали? — повернулась к нам.

— Если честно, немного мама помогла, — подала голос сестрёнка и выдавила пресную улыбку.

— А ещё честнее, не немного, — добавил я. — Но для всех это наше дело, она всё взвесила, прежде, чем взять самоотвод.

— Во как! — озадаченно воскликнула Елена Павловна и покачала головой.

Помолчали. Представители рода Троекуровых переваривали информацию. И там было над чем поразмышлять.

— А ведь может «выстрелить», — подвела итог размышлениям глава рода. — Я сход назову два-три рода, которые в теории МОГЛИ вот также рыть по всей стране, держа поиски в тайне. И, как понимаю, вы, ваша бабушка, не изводили весь род, а только главную ветвь. А остальные могли совершенно не знать о поисках главы и её ветви…

Сходу в корень зрит. Это не мы сказали, это они сами предложили. И мы закономерно лишь прилежно многозначительно молчали.

— Угу, потому, что закон о земле и недрах дурацкий, — вставила свои пять центаво Ольга Дмитриевна и принялась забивать табаком трубку — не выдержала нервного напряжения. Меня покоробило, но вякать о вредности не стал.

— Это точно, дурацкий, — заявила ещё одна сестра главы, доселе молчавшая. — До момента регистрации месторождения, любой сильный род может «отжать» его у нас, и зарегистрировать на себя. Сколько таких месторождений принадлежит совсем не тем, кто их открыл?