Сады ночи
Грег Ф. Гифьюн
Лешель Вудард посвящается
«Мир людей грезит, он сошёл с ума во сне, и змея душит его, но он не может проснуться». — Д. Г. Лоуренс
Пролог
Оно движется сквозь высокую траву подобно тени; единственное свидетельство того, что зверь существует в действительности, а не является игрой света и воображения, — мелькающий пушистый хвост. На краю поля лиса останавливается, наклоняет голову и нюхает воздух. Холодный октябрьский ветер спускается с вершины далёкого холма, пересекает открытое поле, а затем пробирается сквозь высокую траву по ту сторону, заставляя стебли раскачиваться взад и вперёд — точно бесчисленные зовущие пальцы. Хотя сумерки только-только наступили, густой лес на дальнем краю уже погрузился во мрак. Большинство листьев окрасились в яркий жёлтый, бурый и оранжевый, но скоро — совсем скоро — они опадут мёртвыми, и наступит зима. Пока же приходит лишь ночь. И этого достаточно. Она крадётся, точно ветер, всколыхивая всё живущее внутри неё, но, несмотря на смену света и тьмы, время, кажется, остановилось здесь — и вокруг стоит жуткая тишина.
Лиса чует это странное изменение в воздухе, однако не двигается с места; её взгляд прикован к огромному дереву на вершине холма. Древнее, с толстым стволом и длинными узловатыми ветвями, что тянутся к пепельному небу, словно щупальца, дерево — голое и почерневшее, будто сожжённое много лет назад, — стоит на горизонте одиноко, точно страж, надзирающий над всем, что простирается по ту его сторону.
Колодцы... фермерский дом... сёстры...Прошлое... настоящее... будущее...
Лиса рвётся вперёд — так же стремительно, как грациозно — и мчится через поле, крадучись поднимается на холм, а затем резко останавливается в нескольких шагах от огромного дерева.
Четыре оленя наблюдают за лисой у подножия дерева, подняв и повернув головы. Одного её присутствия достаточно, чтобы спугнуть их; олени срываются и несутся по противоположному полю к задней части фермерского дома внизу. Порыв ветра всколыхивается у них в след, пока они инстинктивно описывают широкую дугу вокруг старого амбара и исчезают в лесу.
Взгляд лисы скользит к трём маленьким деревянным колодцам с вёдрами на верёвках — неподалёку от дерева.
Но кое-что другое её отвлекает.
Внизу тусклый жёлтый свет заливает одно из окон фермерского дома.
Они не спят.
Ночь опускается резче, быстрее.
Большой серый полоз скользит по дереву сверху и беззвучно обвивается вокруг ближайшей ветви. Его раздвоенный язык подрагивает; чёрные, как жидкость, глаза — мёртвые, но насмешливые.
Парадная дверь старого фермерского дома открывается со скрипучим стоном, и звук раскатывается вверх по склону холма. Выходит силуэт — тело укрыто с головы до ног чем-то похожим на тёмный саван. Следом, гуськом, появляются ещё двое, каждый держит зажжённую свечу, пока все трое движутся через двор к холму. Саваны метут землю и скрывают ноги, однако три фигуры держатся так прямо и движутся так размеренно, что лиса не может понять: идут они или скользят — парят чуть выше земли.