— Значит, — говорит доктор Берри с широкой улыбкой, — пока бог не создаёт своих творений, он не может по-настоящему стать богом.

— Нет творения — нет бога.

— Логически это был бы циклический концепт?

— Да.

— Нет бога — нет и творения.

Он кивает. — Бог без творения — не бог. И творения не может быть без бога.

— Что насчёт науки, Марк?

— Наука — тоже бог.

— А те, кто не верит ни в каких богов?

— Их вера — или неверие — это их бог.

— Можно ли сказать тогда, что без богов нас не существует?

— Одно не может существовать без другого. Мы нужны друг другу. Вопрос в том, создал ли Бог нас — или мы создали Бога.

— Во что вы верите?

— Не думаю, что это важно.

— Считаете ли вы, что Бог выбрал вас, Марк?

Неудобство шевелится в ямке желудка. — Не знаю.

— Если он выбрал вас — с какой конкретно целью, знаете? Наверное, должна быть цель?

Освободите нас, Жертвенная Душа...

— Да. Просто я... — Боль вспыхивает в висках. Он касается их кончиками пальцев. Кожа тёплая и влажная.

— Если существует Бог, то должна быть какая-то причина, по которой вас подвергли такому непостижимому количеству страданий и испытаний, — говорит она. — Или это всё случайно — некое космическое совпадение?

Всех нас.

— Я скучаю по жене, — говорит он тихо; слова застревают в горле. — Скучаю по ней, я — мне не хватает нас. И я хочу это вернуть.

Освободите нас.

Доктор Берри позволяет ему посидеть со своими мыслями. Через несколько мгновений говорит: — Может, нам стоит обсудить аварию. Думаю, вы готовы.

Что-то внутри него начинает биться и сражаться; яростно борется вырваться, бежать от всего, что медленно смыкается вокруг.Волки, думает он:стая волков крадётся, кружит, постепенно сокращая расстояние, — ближе и ближе; пасти щёлкают и пускают слюну в предвкушении; хотят разорвать его.

— Автомобильная авария в Нью-Йорк-апстейт, — настаивает она; поднимает глаза, чтобы встретиться с его. — Авария, унёсшая жизни вашей жены и лучшего друга.

Четырнадцать

В узком пространстве крики ярости и агонии Марка эхом отдаются внизу — будто исходят от кого-то другого. Разум раскалывается; он через силу гонит себя вверх по ступеням. Но за тем единственным проблеском света вдали темнота царит безраздельно, и хотя он карабкается что есть духу, свет остаётся такого же размера и интенсивности. Грудь сжигает с каждым вдохом; он продвигается ещё немного — игнорирует затхлый запах, пропитавший это пространство. — Возьми меня, — говорит он свету. — Тебе же это и нужно.

Останавливаясь, он падает на стену и пытается отдышаться.Я тот, кого ты хочешь, тот, кто тебе нужен. Возьми меня и дай Брук ту жизнь, которую я видел во снах: жизнь со Сполдингом в домике в лесу — она была там счастлива. Дай ей это. — Это её сон. Разбуди её и возьми меня.