Где-то вдалеке глухо рокочет гром.

Чем выше Марк поднимается, тем уже становится проход и тем ниже — потолок; он заставляет его пригнуться, а потом ползти остаток пути — на руках и коленях по ступеням. Изнурённый, он ползёт вперёд на животе; пространство настолько тесное и стеснённое, что ощущается клаустрофобия; и без того пострадавшие руки скребутся о каменные стены по обеим сторонам; кожа головы касается шершавого потолка. Свет ярче, но всё ещё маленький. Он наконец добирается до верхней ступени и маленькой деревянной двери, которая там находится.Люк? — гадает он. Продвигаясь ближе, он понимает: свет сочится через непропорционально большую замочную скважину чуть больше монеты. Луч пронизан частицами каменной пыли, грязи и мусора, медленно кружащимися в нём, и он чувствует свежий, живой воздух сразу за дверью. Он тщится подобраться ближе — в надежде открыть дверь или хотя бы заглянуть в щель, — но когда остаётся всего в нескольких сантиметрах, свет заметно тускнеет.

В отверстии появляется глаз — налитый кровью... не мигающий... нечеловеческий.

Марк извивается назад, прочь от него — пытаясь укрыться в темноте; стоны и рычание заполняют затхлый воздух. Но так же внезапно, как глаз появился, он уходит — возвращая луч.

Дверь начинает дрожать... сначала тихо, потом яростно. Что бы там ни было — пытается войти, но не может. Оно кричит, словно раненое, и удаляется.

Марк лежит без движения, тяжело дыша и стараясь сохранять спокойствие, притиснутый в гробообразном лестничном пролёте. Свет не прерывается несколько минут. Он боится идти через дверь, но знает: у него нет выбора. Он не может оставаться здесь — надо либо выбираться, либо разворачиваться и идти обратно вниз, надеясь, что Сара не заперла ту дверь за ним.

Сизиф, бегущий за своим валуном...

Ползя вперёд, он упирается на локоть и, игнорируя боль, с размаха бьёт уже пострадавшей ладонью в дверь. Та отказывается двигаться. Он пробует снова — и снова. Дверь не поддаётся.

И тут он снова слышит это.Вода. Бурлящая, хлещущая...

Она начинает бежать под дверью — сначала тонкой струйкой, потом быстрее и быстрее; хлещет холодной и яростной струёй сквозь замочную скважину и с поразительной силой затапливает ступени. Марк пытается отвернуться, но не может. Проход стал слишком узким, чтобы менять позицию. Единственный выбор — ползти вниз вслепую, ногами вперёд.

Когда холодная вода бьёт в лицо, он опускает голову, прижимает подбородок к груди и пытается сделать глубокий вдох.

Его губы пробуют соль.

Стена огня рассекает ночное небо. Монахини — высоко поднятые горящие факелы — стоят на вершине холма: шесть по одну сторону Иггдрасиля, шесть — по другую.