И вот теперь курительная трубка, да еще такая. Я внимательно рассмотрел предмет в руках Анфисы Петровны, но так как не был особым знатоком этого дела в своем мире, то и здесь для меня все трубки были «на одно лицо».

— Что-то хотели спросить, Никита Васильевич? — низким голосом произнесла мадам.

— Хотел поинтересоваться, как у вас поставлен вопрос пропитания. И к тому же, где мне взять новые тканевые полоски для перевязки.

— Еду попроси у Маши. Она сейчас в столовой кормит гостя. Можешь заказать в номер. Про перевязку я сама ее попрошу, она все захватит, как пойдет к вам.

Я кивнул, поблагодарив Анфису Петровну и направился обратно в номер.

— Никита Васильевич! — окликнула меня мадам. Я обернулся. — В наших рядах теперь чисто, — негромко, но так чтобы я услышал сказала Анфиса Петровна и подмигнула.

Я снова кивнул.

Еду пришлось немного подождать. Видимо, гость не хотел отпускать Машу из столовой. Но тем не менее, через полчаса девушка постучалась в дверь и внесла плотно заставленный поднос. Лушка с Иваном тут же накинулись на сытный ужин.

Маша вытащила принесенный с собой бинт и занялась моей раной. С порезом было все плохо. За время сна он затянулся и начал выделять желтую слизь. Гнойная рана, не лучший вариант. Маша заметила проблему и, достав из кармана маленькую колбочку с водкой, принялась тщательно промывать порез.

— Лушка, — позвал я девушку, увлеченно жующую кусок мяса.

Она быстренько проглотила кусочек и подошла к нам.

— Звали, Никита Васильевич?

— Знаешь, как выглядит подорожник?

Девушка нахмурила лоб и на секунду задумалась.

— Придорожник? Такие небольшие круглые листья?

— Верно. Можешь найти и принести его?

— Конечно. Его везде полно. Я мигом.

Девушка выскочила из комнаты. Я слышал, как она бегом спустилась в полуподвал, там шаги затихли. Молодец! Пользуется черным ходом. Не стоит ей, да и никому из нас, лишний раз светиться в холле.

Через несколько минут Лушка вернулась, принеся полный подол листьев подорожника. Много, ну так сам виноват. Задания нужно давать точнее.

Я взял несколько листьев, помыл их и разжевал. Маша внимательно и с удивлением наблюдала за моими действиями.

— У вас не лечат им раны? — спросил я её, когда перестал жевать.

— Лечат, но обычно мы его разминаем. Он же горький!

Я усмехнулся и протянул ей получившуюся кашицу. Девушка безропотно взяла её и принялась накладывать на рану. Равномерно распределив зеленую массу, она плотно намотала повязку и откланялась.

За еду девушка с нас ничего не взяла. Я решил дойти до мадам после ужина и прояснить этот вопрос.