партией отправляют убийц ее родных. Когда проходила партия, между публикой, как это всегда бывает, зашел разговор на тему: – Сколько, чай, невинных людей идет! – Вот этот, например, молодой мужичок. Я пари готова держать, что он идет невиновный. Вы посмотрите на него. Ну разве можно с таким лицом быть преступником! – сказала родственница Арцимовичей и обратилась к одному из знакомых: – Нельзя ли узнать, за что он осужден? – Скажите, пожалуйста, кто это такой? – спросил знакомый у конвойного офицера. – Этот? Это Полуляхов, убийца Арцимовичей. Родственница несчастных закричала и упала в обморок. Когда я рассказал этот эпизод Полуляхову, он задумался: – Позвольте… Позвольте… Припоминаю… Когда нас гнали, какая-то женщина закричала благим матом и упала. Я еще тогда обернулся, посмотрел… Так это она от меня? Родственница, стало быть, покойных?.. Скажите пожалуйста! А я не обратил внимания… Мало ли их орут. Думал, чья родственница, или… Полуляхов улыбнулся: – Или по мне какая орет «из бывших моих». Много их было у меня и в Харькове! Знаменитый московский убийца В Александровской кандальной тюрьме нельзя не обратить внимания на худенького, тщедушного, болезненного человека с удивительно страдальческим выражением в глазах. Он выдается своим жалким видом даже среди арестантов. Чем-то вконец замученный человек. – Кто это? – Викторов. И сахалинское начальство, при всем своем презрении к каторге, все же несколько гордящееся имеющимися в тюрьме «знаменитостями», добавит: – Знаменитый московский убийца! Лет десять тому назад «загадочное убийство в Москве» гремело на всю Россию. В июле в Брест-Литовске, на станции железной дороги, среди «невостребованных грузов», от одной корзины начало исходить страшное зловоние. Корзину вскрыли, и «глазам присутствующих, как пишется в газетах, представилось полное ужаса зрелище». В корзине, обтянутой внутри клеенкой, лежал разрубленный на части труп женщины. Щеки были вырезаны. Метки на белье отрезаны. Страшная посылка была отправлена из Москвы 2 июля. Вся московская сыскная полиция была поставлена на ноги. Искали, искали – и безуспешно. Следа, казалось, никакого не было. В то время начальником сыскной полиции в Москве был некто Эффенбах, пользовавшийся славой Лекока. Он обратил внимание на три обстоятельства. По белью, которое было найдено в корзине, по «убогой роскоши» его, он вывел заключение, что покойная, скорей всего, была проституткой. Затем его внимание остановило то, что и фамилия отправителя «груза», конечно вымышленная, и вымышленная