всяческой неправды». Есть одна фраза, чтоб привести этого кроткого и добродушного человека моментально в неистовое бешенство. Стоит сказать: – Я тебе Бог и царь! Надо заметить, что для сахалинской мелкой тюремной администрации есть одно «непростительное» слово «закон», когда его произносит ссыльнокаторжный. В устах каторжанина это слово приводит их в неистовство. – Это не по закону! – заявляет каторжник. – Я тебе дам закон! – кричит вне себя мелкий сахалинский чинуша и топает ногами. – Я тебе покажу «закон»! Зато у них есть любимое выражение: – Я тебе Бог и царь! Я слышал, как это кричали не только помощники смотрителей тюрем, но даже старшие надзиратели! При словах «я тебе Бог и царь» глаза Регенова наливаются кровью, синие жилы вздуваются на побагровевшем лице, он вскакивает с воплем: – Что? Что ты сказал? И бывает страшен. При его колоссальной силе он действительно может бог знает чего наделать. Другое слово, которое приводит Регенова в исступление, это: – Терпи! Он страшно волнуется даже при одном воспоминании об увещевателях, которые приходили увещевать его в тюрьмах. – Ты ешь, пьешь, гуляешь, хорошо тебе говорить: «терпи». Рассказывая мне об этих увещаниях, Регенов разволновался и так ударил кулаком по столу, что от стола отлетел угол. Было жутко. Регенов с восемнадцати лет по тюрьмам. До восемнадцати лет он, под своей настоящей фамилией Толмачев, служил в поварятах, а затем вдруг пришел к убеждению, что «правды нет на свете», и ушел, «как французский король», бродяжить. Регенов – его бродяжеское прозвище. Как бродяга, он попал на каторгу. Он никого не убил, никого не ограбил и на вопрос: – Вот вы любите правду – правду и скажите: этих дел за вами нет? Отвечает не то что с негодованием, а с изумлением: – Да разве это можно? Разве это «правда»? Но при колоссальной физической силе, водворяя правду, он натворил бог знает сколько буйств, нанес невероятное число оскорблений, «бунтовал» неисчислимое число раз. И сколько наказаний вынес этот строптивый, дерзкий, буйный арестант-бунтарь! Так прошло двадцать пять лет. Бегая с каторги, с поселений, принимая за побеги плети и розги, Регенов прошел всю Сибирь и добрался до Хабаровска. В Хабаровске он сидел в кабаке, когда туда вошел квартальный. Все сняли шапки, кроме Регенова. – Ты почему не снимаешь шапки? – А зачем я здесь перед тобой буду снимать шапку? В кабаке все равны. Все пьяницы. – Да ты кто такой? – Бродяга. – Бродяга?! И смеешь еще разговаривать? Да знаешь ли ты, что я тебе «Бог и царь»?! Угораздило