всем надоедающих самыми нелепыми, неосновательными жалобами и доносами, тратящих последние гроши, чтобы нанять знающего арестанта для составления такой жалобы. Самая нелепость, фантастичность жалоб говорит за то, что это душевнобольные. – Вот не угодно ли-с, – воскликнул Помягшев, когда мы с доктором вошли в одну из палат, – не угодно ли-с! Жестом, полным негодования, он указал на больного, который моментально закрылся одеялом с головой, лишь только мы появились. – Не угодно ли-с! Почему человек прячется? Что здесь скрыто? Какая тайна? Не надо на это обратить внимание? Не нужно раскрыть? Так здесь обращают внимание на правду?! И, подергиваясь от негодования, Помягшев убежал – вероятно, писать донос. «Тайна» лежала, притаившись, под одеялом. Это – Юшпанич, крестьянин Вятской губернии. Поистине, живая трагедия. Он ушел из дома на золотые прииски – на обратной дороге его обокрали: украли деньги и паспорт. Это так повлияло на несчастного, что он помешался. У него явился бред преследования. Ему казалось, что его, Юшпанича, ищут, чтобы убить и ограбить. Он решил лучше переменить фамилию и назвался вымышленным именем. Его арестовали как беспаспортного бродягу и сослали. Он пробыл на Сахалине три года. Здесь, почувствовав доверие к доктору, он открыл свое настоящее имя. Пошло расследование, но несчастному уже не вернуться на родину. Бред преследования продолжает его мучить. При появлении в палате нового лица он спешит закрыться одеялом. – Начнут опять опознавать, снимать карточки. Мучение. Только после долгих уговоров доктора он согласился наполовину открыть лицо. Ему страстно хотелось бы вернуться на родину. Он тоскует по своим. Но о своем «деле» – о признании его тем, кто он есть, – говорить избегает: – Сколько тянется! Сколько тянется! – Вы, может быть, хотите рассказать господину о вашем деле? – спросил его доктор. – Нет! Нет! Лучше не говорить, чтоб не растравлять. И Юшпанич снова юркнул под одеяло. – Действительно, ужасный случай. Но кому на суде, не психиатру, придет в голову, что этот бродяга, упорно не желающий открыть свое звание, в сущности, страдает манией преследования! – пожал плечами психиатр. – У нас, как видите, слишком мала больница для душевнобольных. И вы встретите их у нас, на Сахалине, много в тюрьмах и на свободе. За завтраком у доктора я познакомился с бывшим офицером З-вым. – Очень интересный субъект! – обратил на него мое внимание доктор. З-в сослан на каторгу за убийство своего денщика. Он подозревал свою жену и денщика в том, что они хотят