— Видел его когда-нибудь? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Хуан. — В первый раз вижу.

Так. Теперь пришло время выяснить, не Кастро ли это устроил. Если он… То я вернусь в Америку и пришлю своих людей. И они прольют очень много крови, но решат этот вопрос. А плантацию потом выкупит Гарсия, дам ему денег. Потому что наследников никаких у Анхеля тоже не останется.

Да причем тут Кастро вообще? Он в дне езды отсюда живет, какое ему дело до того, что творится в Гаване? Это я паранойю просто, опасаюсь масштаба личности.

— Кто тебя послал? — спросил я на английском у раненого.

Тот промолчал. Похоже, что ничего не понял.

Гарсия что-то спросил у него на испанском. Тот опять промолчал.

— Он не говорит, — сказал мне по-английски.

— Ничего, — сказал я подошел к нему вплотную — Сейчас заговорит.

И наступил ему ногой на живот, как раз туда, где находилась рана.

— Кто тебя послал, тварь? — спросил я по-английски.

Потом кивнул Гарсии. Мол, пусть переводит. Тот повторил мой вопрос, но раненый только кричал, явно матерился, по крайней мере что-то знакомое про «пута мадре» я услышал. Я надавил еще сильнее, раненый захрипел, глаза его закатились.

— Говори, или сдохнешь очень плохо! — проговорил я.

Гарсия посмотрел на меня, но все же перевел. Потом что-то заговорил. Я услышал знакомое имя. «Сальвадор Перес».

Понятно. Значит, второй посредник решил решить вопрос по-своему. А Кастро тут и вовсе не причем, зря я на него гнал.

— Что он вам приказал? — спросил я, чуть ослабив нажим.

Гарсия снова перевел. Раненый затараторил, быстро, и тут я уже ни одного слова не понял. Хуан повернулся ко мне и сказал:

— Он приказал им убить меня, а вас взять живыми. Говорит, что потом освободил бы вас, и вы в благодарность стали бы работать с ним, а не со мной.

— А зачем они тогда стрелять стали? — удивился я.

Гарсия снова спросил. Тот заговорил, мучить его, похоже, больше не потребуется.

— Говорит, что узнали, что у вас много денег, решили, что лучше взять сразу, чем потом выпрашивать у него.

— Понятно, — пробормотал я на русском. — Решили, значит, зарезать курицу, которая несет золотые яйца.

— Чего? — не понял Гарсия. Он этого языка явно не знал. Да и не мог знать, русские предпочитали Америку, на Кубу никто особо не ездил. Это потом, после революции здесь массово начнут учить русский — как язык союзников.

— Ничего, — ответил я. — Спроси, где сейчас Перес.

Гарсия спросил. Тот замотал головой.

— Не знаю, — сказал он.

Это уже и я понял. Надавил ему на живот еще сильнее, но тот заорал и снова замотал головой. Откуда-то позади послышался выстрел, я обернулся. Нет, это Винни кого-то добил. Все нормально.