Дорога вела в горы. Сначала подъем был пологим, и это еще терпимо, а вот потом стал круче. Деревья по обе стороны стали реже, появились камни и красная земля, какая-то чахлая растительность. Пахло пылью и сухой травой, иногда сквозь жару пробивался запах мертвечины — наверное, какое-то животное сдохло в кустах и теперь разлагалось на солнце.

Ноги горели огнем, спина болела после скачки на лошадях — тело Лаки не было привычно к таким походам, мышцы безумно ныли, но я заставлял себя идти дальше. Навыки из прошлой жизни помогали, я знал, как правильно дышать, как ставить ноги, чтобы не упасть и не сорваться.

Винни шел рядом, молча, лицо его было сосредоточенным, глаза смотрели только вперед, он даже не оглядывался по сторонам. Наверное опять погрузился в думы, причем не о том, как станет членом Организации, а о Роуз. Да уж — любимая женщина это без всяких сомнений самое уязвимое место для любого мужчины. Но он пока держался.

Гарсия вел нас, показывал дорогу. Лицо его было напряжено, челюсть он сжимал так, что периодически скрипел зубами. Почти ничего не говорил, только иногда указывал рукой направление или предупреждал о сложном участке пути.

На самом деле по мере того, как мы выдвинулись вперед, я стал понимать, насколько же много тонких мест у моего плана. Это на словах звучало все просто, но на деле все что угодно могло пойти не так. Перес мог застрелить заложниц при первых признаках атаки — из мести или просто от злости. Мог попытаться отсидеться в шахте, дождавшись, пока мы не уйдем или не согласимся на его условия. Мог пойти на прорыв, используя женщин как живой щит.

Нужно действовать быстро, точно и желательно без лишнего героизма. Я не собирался терять людей просто так. И уж тем более я не хотел подвергать лишнему риску Гэй.

Впереди показались первые признаки того, что тут когда-то была шахта. Старая, покосившаяся набок деревянная вышка с обломанными перекладинами, обвалившийся забор из ржавой проволоки, рельсы, наполовину ушедшие в землю, и между которыми все поросло желтой сухой травой. Все это выглядело мертвым и заброшенным.

Я поднял руку, остановил колонну.

— Тихо, — приказал я. — Рауль, переведи. Дальше идем осторожно, без разговоров. Никакого шума.

Рауль перевел на испанский, по-моему еще и добавив от себя что-то угрожающее. Мужчины закивали, притихли. Некоторые перекрестились, видимо, боялись не только бандитов, но и меня тоже.

Мы двинулись дальше, но уже не толпой, а по одному, прижимаясь к деревьям и камням, стараясь не шуметь. Впереди показались здания бывшего рудника.