Ладно хоть палить сразу не стали.

— ¡Alto! — заорал часовой по-испански. — ¡Ni un paso más o disparo!

Гарсия остановился, поднял руки вверх, показывая, что безоружен. Винни тоже поднял руки.

— ¡Vine a hablar con Pérez! — крикнул Гарсия по-испански достаточно громко, чтобы услышали все. — ¡Díganle que Juan García quiere negociar!

Я понимал отдельные слова, схожие с итальянским, но далеко не все. Да и говорили они гораздо быстрее, плюс с кубинским диалектом. Да и у меня ведь не литературный итальянский, а сицилийский диалект.

Часовые переглянулись. Один из них, не опуская винтовки, обернулся к шахте и крикнул что-то в темноту.

Я лежал неподвижно, держал в прицеле часового слева — того, что покрупнее, на случай, если все-таки начнется стрельба. Старался дышать ровно, спокойно.

Прошла минута. Может, две. Мне показалось, что прошла вечность.

И вот из темноты шахты вышел человек. Тот самый, что кричал нам у порта, ругался на Гарсию. Одет он, кстати, был по-щегольски, в отличие от своих подручных, а в правой руке держал револьвер. Перес. Значит он все-таки тут.

Он отошел метров на пять от входа, остановился, оглядел Гарсию и Винни. На его лице играла самодовольная издевательская усмешка.

— Juan, — сказал он громко, чтобы слышно было. — Viniste. Lo sabía. El amor por tu esposa resultó ser más fuerte que tu razón.

— Говори по-английски! — попросил Винни. — Если ведешь переговоры со мной, то я должен тебя понимать.

— Хорошо, — перешел на английский Перес. — Значит, вы все-таки пришли.

— Где Даниэлла? — потребовал Гарсия. Он волновался, в его голосе была слышна дрожь. — Я хочу убедиться, что она жива.

— Она жива, — кивнул Перес, усмешка стала шире. — Пока что жива. Но если ты не заплатишь выкуп, это ненадолго. Понимаешь?

— Сколько? — спросил Гарсия сквозь зубы.

Перес сделал паузу для драматического эффекта он явно наслаждался моментом моментом.

— Пятьдесят тысяч долларов, — сказал он наконец. — Американских. Наличными. Золотом тоже приму, если есть.

Я услышал, как Гарсия сглотнул. Сумма была огромная, даже для него. Для меня нет, но я столько не привез с собой — всего двадцать пять было, да и то часть я уже раздал плантаторам в качестве аванса.

— Это очень большие деньги, — сказал Гарсия.

— Жизнь твоей жены стоит намного больше, — развел руками Перес. — Плюс еще две американки у меня. Мы их немного поспрашивали. Одна — любовница того гринго, Лучано, богатого бизнесмена. Вторая — девчонка его помощника, вот этого, как я понимаю. Думаю, они тоже заплатят за своих женщин. За них еще по сто тысяч долларов. За каждую.