Судя по тому, с какой интонацией полицейский произнёс это имя, стало ясно, что этот Горан являлся местной достопримечательностью, причём не той, которой гордятся, а той, на которую регулярно пишут заявления.

— Я же просто хотел познакомиться с красивой дамой, — виновато буркнул Горан, но былой уверенности в его голосе уже не осталось.

— Ты у нас так культурно знакомишься со всеми, что потом твоим собеседникам обязательно нужен лёд от синяков и адвокат, — едко вставила Лена и снова взяла в руки влажную тряпку, хотя её стойка и так блестела.

Горан затравленно посмотрел на полицейских, потом перевёл взгляд на меня. Его пьяная агрессия сдулась, потому что связываться с человеком, который секунду назад выкрутил ему руку, было физически больно, а быковать на человека, которого патрульные ласково называют по имени, было ещё и чревато проблемами. Видимо, в никчёмной жизни Горана было принято много паршивых решений, но хотя бы базовые инстинкты иногда срабатывали.

— Всё, мы уже уходим отсюда, — пробурчал он, подавая знак своим собутыльникам.

— Это лучшее и светлое решение за весь сегодняшний вечер, — не удержался я от комментария.

Он бросил на меня испепеляющий взгляд, в котором читалось обещание кровной мести, но вслух ничего так и не произнёс. Его дружки поспешно повскакивали с мест, задвигали стульями, один попытался было что-то недовольно пробормотать, но Лешек так выразительно посмотрел на него, что тот моментально вспомнил о пользе тишины. Спустя минуту они вышли на улицу, дверь за ними закрылась, и весь бар облегчённо выдохнул. Лена с удвоенной силой принялась натирать абсолютно сухое место на стойке, видимо, у барменов это такой способ не хлопать в ладоши от восторга.

— Послушай, Марк, — устало произнёс Лешек, подходя ко мне, — я понимаю твою состояние, но будет лучше, если сегодня ты обойдёшься без драк и приключений на свою голову?

— Я клянусь, что честно пытался, пан Лешек, у меня для этого даже было тёмное пиво.

Доминик внимательно посмотрел на мой помятый воротник, где чудом держалась оторванная пуговица.

— Это он тебе пальто порвал?

Я осторожно потрогал ткань, понимая, что пуговица держится на честном слове и одной нитке.

— Да, почти оторвал.

— Будешь писать на него заявление о порче имущества? — сухо осведомился Доминик, доставая ручку.

— Заявление на пуговицу? Вы серьёзно?

Он даже не улыбнулся моей шутке, зато Лешек широко улыбнулся за них двоих, пряча смешок в усах.

— Ладно, мы сами возьмём этого идиота чуть позже, — сказал старший полицейский. — Он всё равно далеко не уйдёт в таком состоянии, обычно он падает и засыпает прямо возле ларька с шаурмой на соседней улице.