Но случилось то, чего никто из нас не ожидал, а коварное вино в наших желудках хитро потирало лапки.

Кира промахнулась губами мимо моего лица и неуклюже задела плечом гору подушек. Она попыталась удержать равновесие, невнятно сказала что-то матерное и после этого мягко завалилась на бок, уткнувшись лицом прямо в эти самые подушки. Всё это выглядело бы как концептуальный перформанс про падение достоинства, если бы не было так комично.

Я застыл на месте и не понимал, что мне делать дальше.

— Кира, с тобой всё в порядке? — позвал я её.

Она медленно подняла вверх указательный палец и продолжила неподвижно лежать на подушке.

— Я всё держу под контролем, Марк, — невнятно пробормотала она.

— Звучит крайне убедительно, я тебе верю.

— Сейчас подожди, я просто ищу правильный ракурс для съёмки.

— Ну конечно же. Ты сейчас так эпично упала исключительно ради выстраивания композиции в кадре, я сразу так и подумал.

— Именно так всё и было задумано, — подтвердила она, и её палец бессильно опустился на пол.

Ровно через пять секунд я услышал, как она начала ровно и глубоко дышать. Кира попросту уснула.

Я сидел рядом и молча смотрел на её фигуру. Сначала в моей голове была тишина, а потом внутри включился внутренний бухгалтер. Он сухо сообщил мне, что итоговая конверсия сегодняшнего секса составила ноль процентов. Но зато ключевой показатель доверия между нами неожиданно вырос до максимума. В целом, это была очень хорошая метрика для первого дня знакомства.

Я тяжело вздохнул, медленно встал с пола и нашёл плед. Затем вернулся к Кире, которая что-то недовольно пробормотала сквозь сон и попыталась отмахнуться.

— Только не смей трогать мой объектив, — строго сказала она во сне и не открыла глаза.

— Клянусь, я его не трогаю, — шёпотом ответил я. — Я его даже боюсь трогать, жить-то хочется.

Поднять её с пола оказалось далеко не так просто и романтично, как это обычно показывают в кино. В фильмах женщины после выпитого вина становятся лёгкими и невесомыми. Но в реальности у человека есть локти, колени и способность цепляться за подушку с силой умирающего краба. Но я всё-таки справился. Аккуратно поднял её на руки, перенёс на диван и бережно уложил на бок, а затем накрыл пледом. Кира недовольно нахмурила лоб и крепко прижала край пледа к груди. Она вдруг показалась мне совершенно другим человеком. Кира больше не была диктатором с профессиональной камерой. Не была властной женщиной из бара. Сейчас на диване лежала просто уставшая женщина, которую сегодня предали, напугали и которую чуть было не поцеловали в совершенно неподходящем состоянии. Ну, точнее, она сама хотела поцеловать, но это уже к делу не относится.