Он сжал тонкие губы и начал нервно тереть большим пальцем угол своей папки, оставляя на ней вмятины.

— Марк, я попрошу вас не переходить на такой дерзкий тон со своим руководством, субординацию никто не отменял.

— Виктор, я пока ещё даже не начинал переходить на дерзкий тон, я прямо сейчас спокойно стою в прихожей этого тона, вежливо снимаю обувь и просто оперирую сухими фактами и цифрами, — ответил я всё тем же ледяным спокойствием.

Виктор заметно покраснел, не слишком сильно, но багровые пятна на его шее выдавали нарастающее раздражение. Он не переносил ситуаций, когда подчинённые отвечали ему аргументированно и без эмоций. Если бы я начал на него кричать, ему было бы гораздо проще справиться с ситуацией. На громкий крик он мог бы смело вызвать охрану или девочек из отдела кадров. А на железобетонное спокойствие ему приходилось отвечать здравым смыслом, а с этим компонентом у него всегда наблюдались серьёзные проблемы.

— Вы, безусловно, хороший и толковый технический специалист, Марк, — сказал он уже более жёстким и злым голосом, — но иногда даже самый хороший специалист просто не вписывается в общую корпоративную культуру нашей компании, и нам приходится прощаться.

И вот оно наконец прозвучало. Корпоративная культура. Эта потрясающая и поистине волшебная универсальная фраза, которой некомпетентные менеджеры могли объяснить абсолютно всё на свете, начиная от своего отвратительного управления и заканчивая отсутствием нормальной туалетной бумаги в кабинках на этаже.

— Это вы сейчас говорите про ту самую культуру компании, где точная математическая аналитика постоянно мешает вашим красивым презентациям с картинками? — уточнил я, слегка приподняв бровь.

— Я говорю про культуру базового уважения к решениям руководства, Марк, — ответил Виктор и раздражённо постучал указательным пальцем по папке.

Я посмотрел на него долгим и внимательным взглядом. Он не выдержал и первым отвёл глаза в сторону окна. Настоящая и единственная причина моего увольнения прямо сейчас лежала между нами на этом столе, а именно копии моих паспортных данных. Я был простым русским эмигрантом, очередным «понаехом», как презрительно шептались некоторые местные старожилы после третьего бокала дешёвого вина на наших корпоративах. К тому же я был значительно моложе Виктора, физически выше его, намного спокойнее в стрессовых ситуациях и, что раздражало его больше всего, я слишком часто оказывался прав в спорах прямо на глазах у заказчиков. Крупные клиенты внимательно слушали мои аргументы и соглашались с ними. Красивые сотрудницы в офисе постоянно смеялись над моими шутками. Даже суровые женщины из бухгалтерии отвечали на мои запросы быстрее, чем на его приказы, просто потому, что я всегда писал им понятные письма с чёткими темами и никогда не использовал в тексте тошнотворное слово «синергия». Для такого маленького, неуверенного в себе начальника это было невыносимо больно. Это, конечно, не убивало его физически, но постоянно било по его хрупкому эго.