— Это абсолютно бесполезно, дети прочитали почти всю библиотеку, так что все равно найдут в поисках, чего бы ещё почитать.

Изабелла Всеволодовна очумело заявила,

— Но это ведь книги для взрослых.

На что отец спросил,

— А как определить взрослость? Если книга понравилась, и стал её читать — то, значит, дорос, а нет — то еще не пришло время.

Классная выпала в транс от такой трактовки, что можно подобное оставлять на усмотрение подрастающего поколения. Это противоречило всему, что было принято в практике преподавания, а потому стояла зависнув, и озирая книжные полки.

Мама предложила ей присесть и поговорить, но, на мой взгляд, у классной дамы тогда произошел «разрыв шаблона». Хотя, её можно и понять. Она заканчивала биофак Универа, а там всяких Песталоцци и Макаренко с Ушинским, не преподают.

Добравшись до кабинета математики, мы вошли в класс. Ефим Наумович, конечно же, недовольно посмотрел на нашу парочку, когда мы явились посреди урока, но Аллочка передала ему записку. Он прочёл, и сказал занимать места за партами.

Урок, конечно же, полетел насмарку, так как класс больше рассматривал нас чем доску, и пытался выяснить, что произошло. Игорь спросил у меня, в чем дело? Ага, я самоубийца, чтобы, Отелле местного разлива, сообщать, что я там делал в классе английского, и про эпик фэйл. Пусть лучше остынет перед следующей встречей. Не одна дружба разбилась, налетев на любовный треугольник. А мне это надо? Я и раньше решил на все отвечать «No comments», а тут и вовсе дал зарок, что от меня никто ничего не узнает. Пусть выясняют её трактовку, и что придумает — то и будем расхлёбывать.

Так мы и досидели до конца урока, но математикой никто кроме преподавателя, похоже, не интересовался.

А на следующем уроке меня ждал очередной облом. Ну что мне дома мешало посмотреть в дневнике, что у нас сегодня физкультура. Понесся в школу как ненормальный. И Петрович вкатил мне пару в дневник, а также отказался пускать в спортзал без спортивной обуви, и из раздевалки, где я собирался перекантоваться, вытурил.

Чтож, обломом больше, обломом меньше, мне за сегодня не привыкать. Пошел слоняться по коридорам школы, зашел в туалет и умылся над раковиной, щеки еще до сих пор горели. И вроде, вся из себя такая, на вид изящная, а пощечин надавала от всей широты русской души с полного замаха.

Однако, сидеть до конца урока в туалете глупо, да и накурено тут, а я табачного дыма не перевариваю. Пойду-ка в столовку, попью компота, остыну, да и пирожками закинусь, а то на переменке не протолкаешься. Зашел, взял три пирожка, компот, заплатил двадцать копеек и пошел к столику в углу. Посижу, перекушу — да и подумаю о делах моих скорбных.