Вот влип, и отчего меня так понесло? Отчего так снесло крышу? Проклятый сперматоксикоз — сорвал её напрочь. И ведь только помочь хотел. Да уж, помог — кретин и старый козёл, теперь уж точно и Аллочка и я на математику опоздаем.
[5] — «mon sher ami» — дорогой мой друг
[6] — дамская шпилька, согнутая на манер пружины с двумя длинными кончиками, на них накидывается резинка, продетая через отверстия крупной пуговицы. И пуговица вращается закручивая резинку, а потом пуговица помещается лежа и все упаковывается в свернутый втрое листик бумаги, затем длинные концы пакета подгибаются на манер конверта. Незакрепленные края кладутся на стол, чтобы не развернулся конверт
Глава 3
«Я не боялся казаться смешным.
Это не каждый может себе позволить»
к/ф «Тот самый Мюнхгаузен» 1980 год
В учительскую нас отконвоировала Людмила Михайловна, сказав шестиклассникам рассаживаться по местам. А мы, захватив портфели, последовали за ней.
Пока мы спускались по лестнице и шли в учительскую, я смог прийти в себя, и с юмором посмотреть на ситуацию. Представил себе картину парочки у доски, а также звонкие пощечины. А на щеках, небось, пунцовые следы остались, как знак от дамы сердца. А ведь окружающие — могли подумать, невесть что. Тут и задранное платье, и моя физиономия с отчетливыми следами ладошек. Был бы кинопродюссером — деньги бы брал за такое зрелище. Свалял уж дурака по высшему разряду. И тут меня окончательно пробило на нервный смех. Я стал фыркать, чтобы удержаться от смеха. Потому, решил объяснить,
— Представляю, как всё это выглядело со стороны. Думаю, можно было подумать все что угодно. А уж шестиклашки, точно насочиняют невесть чего, да еще по секрету всему свету, разнесут по школе.
Людмила Михайловна хмыкнула и произнесла,
— Скоро тебе представится замечательная возможность объяснить всё преподавательскому составу.
А Аллочка при этом пронзила меня гневным взглядом. Сейчас, даже на Западе, патлатые хипстеры — только начинают свою сексуальную революцию, а уж за железным занавесом — это проявится весьма нескоро. А тут такой — эль шкандаль. И ведь могут поверить в любую дичь, следуя «Credo quia absurdum»[7].
Надо будет прикинуться шлангом, и не отсвечивать. Да и что мне могут сделать? Из школы выгонят? Очередной выговор влепят? Так их есть у меня, и немало. Прошел армию, и тут прорвемся. Армейская мудрость не зря гласит: «Кто в армии служил, тот в цирке не смеется». Неприятность эту — мы переживем, и я решил забить на проблемы. «Show must go on»[8].
А тем временем, мы уже входили в двери учительской. Там, Людмила Михайловна вкратце обрисовала обстановку,