— Тут так и написано, повестка собрания — выезд за рубеж на постоянное жительство комсомолки из вашего класса.

— Извините, я перебью, но я присутствовал не на комсомольском собрании, а на собрании класса, и, следовательно, не мог сорвать ведение комсомольского собрания.

— Хм, но там было комсомольское собрание класса, и присутствовали представители горкома и райкома комсомола. Сейчас участились единичные случаи выезда комсомольцев за рубеж, и мы держим под контролем каждый.

— Еще раз повторю, я не мог участвовать на комсомольском собрании. Вкралась ошибка, собрание было совмещенным, иначе бы — меня там не было.

— Хорошо, отложим в сторону выяснение этого. Тут написано, что ты выступил от лица несоюзной молодежи против курса комсомольской организации.

— Ничего подобного. Не выступал я против чего-либо, а лишь выяснил у одноклассницы, интересующие меня подробности, и пожелал ей доброго пути и хорошего обустройства на новом месте жительства. На Руси испокон века — было принято давать такие напутствия уезжающим.

— Именно это и написано в рапорте. Это расходилось со всеми прочими выступлениями. Кто тебе посоветовал так выступить?

— Всецело моя совесть, и долг товарища, проучившегося в одном классе восемь лет. Мне хотелось, чтобы у девушки осталось хорошее воспоминание о покидаемой Родине, и людях живущих тут.

— Вот именно, они покидают Родину, которая о них заботилась, растила, предоставила все возможности для нормальной жизни.

— Я бы, не покинул — это как бросить родную мать. Но люди разные, может им она показалась мачехой?

— Значит, сам это считаешь предательством, но желаешь доброй дороги?

— Тут нет противоречия, чем больше таких сомневающихся уедут, тем лучше. Не стоит их удерживать, и создавать «пятую колонну». Естественно, за вычетом, связанных подпиской об ознакомлении с секретными сведениями. У меня у отца первая форма допуска, и я знаю, что такое режим секретности. Отец никогда не рассказывает, что и где делал, даже в кругу семьи.

— Твоя позиция понятна, но ведь она расходится с позиций твоих товарищей, позицией партии и комсомола.

— Я беспартийный и не член ВЛКСМ, так что придерживаться их позиции не обязан. Товарищи имеют свою точку зрения, и я её уважаю, но не согласен с ней.

— Значит, ты отделяешь себя от коллектива? Обосабливаешься?

— Вовсе нет, я просто имею особое мнение по данному вопросу, только и всего.

— Я вижу, ты в своем поступке не раскаиваешься, и не желаешь отказаться от своих слов.

— Ни в коем случае. Я не ребенок, чтобы сказать, а потом прощения просить. За свои слова привык держать ответ.