— Я делаю свою работу! — сдержанно ответил тот. — Делаю то, что у меня лучше всего получается! Мое чутье никогда меня не подводило… Я подозреваю, что Громов все-таки является американским шпионом, который просто не выходит на связь. Вероятно, они между собой пытаются понять, где он и что с ним. Тем более, с декабря месяца он действительно пропал с радаров. Вот и ответ. Есть неполный текст расшифровки перехвата телефонного звонка, из него ясно, что они его ищут. Наводят справки. Контрразведка пресекла утечку информации. Это же очевидно. Разрешите мне…

— Громов проходит обучение в специальном учебном центре ГРУ! — отрезал Афанасьев. — Никаких чудес тут нет!

— На разведчика? — поднял бровь майор.

— Да тебе-то какая разница⁈ — вскричал Афанасьев, ударив кулаком по крышке стола. От такого вся мелкая канцелярия, что лежала на столе, подскочила вверх, ручки и карандаши соскочили со своих мест и покатились по сторонам. — Витя! Я запретил тебе этим заниматься! Сколько раз тебе об этом нужно говорить⁈

— Это в не служебное время! — быстро добавил Кикоть.

— Врешь! Я прекрасно осведомлен о том, что твои нынешние показатели ниже плинтуса! Где твоя прежняя хватка? Где результаты? Ты скатился, майор!

В кабинете повисла звенящая тишина. Кикоть посмотрел на полковника со смесью страха и раздражения.

— Товарищ полковник! Я что-то не пойму, к чему мы идем⁈

— Ты хочешь здесь работать?

— Так точно!

— Так вот, я тебе официально и в последний раз приказываю, забыть всю эту ерунду про Громова и начать заниматься тем, чем ты должен! Почему я должен выслушивать кучу говна в свой адрес, из-за тебя? А?

— Не должны.

— А, тем не менее, это так. Думаешь, самый умный тут? Не порти мне репутацию!

Кикоть не ответил. Молча смотрел на Афанасьева и постепенно понимал, что все в этом кабинете вдруг начало его раздражать… В том числе и сам начальник!

— Разрешите идти? — сухо процедил он.

— Иди и если я еще хоть раз услышу про Громова, ты у меня вылетишь с отдела, как пробка из бутылки! Ты понял? Поедешь на Северную землю, с пингвинами знакомиться!

— Так точно! Я вас понял!

— Свободен!

Когда Виктор Викторович шел по коридору в свой кабинет, располагающийся на цокольном этаже, слышал, как другие, офицеры, причем и старшие и младшие, тихо посмеиваются над ним. Да и на курилке косятся, перемывают кости.

Он внезапно ощутил в себе некую злость по отношению ко всему, что касалось комитета. Службы, которой он посвятил свою серую жизнь. По всему получалось, что некогда ценный сотрудник, постепенно превратился в белую ворону, а все его заслуги были забыты. И вот сейчас, начальник, с которым всегда были нормальные рабочие отношения, в грубой форме указал на его место, мол сиди и не вякай, пока не спросят. Такой расклад его совершенно не устраивал…