откровенностью молодости: «Папа, ты человек!» Да, я стал человеком. Совершенно рядовым. Без малейшего потенциала Иного. С «магической температурой» намного выше того порога, где хотя бы иногда, спорадически, возникают предчувствия и способность творить мелкие фокусы. Я не выдохся, как это бывает с Иными. Я не был выжат, как это случилось со Светланой, сразившейся с Зеркалом. Я стал человеком бесповоротно и навсегда. — Мне кажется, тебя пожалела та часть Двуединого, что была доброй, — сказала Надя. — Ведь верно? Обижать дочь мне не хотелось. Она у меня умница. Но она ко всему еще и Абсолютная волшебница, и поэтому ей полезно стать еще и мудрой. — Нет, Надя, — сказал я. — На меня очень сердилась та часть Двуединого, что была злой. Поэтому я и жив. Надя примолкла. Автобусы уже уехали, мы забрались в машину. Завулон обратно свой подарок не потребовал. Светлана села за руль, я не стал спорить — не чувствуя линии вероятности, я был бы на дороге слепцом. — И все же и ты не совсем прав, Антон, — сказала Светлана. — Ты стал человеком не потому, что тебя кто-то пожалел или возненавидел. Ты стал человеком, потому что ты им был. Ты им остался, прожив как Иной четверть века, а это большая редкость. Поэтому когда Двуединый убил в тебе мага — ты остался жить. Я кивнул. Наверное, она была права. Наверное, так оно и есть. Но даже моя мудрая жена не ответит, как мне теперь жить. А научиться придется. Живут же люди.