Следующий «красный мундир», возникший передо мной — это высокий пузан, который лапает свою кобуру, пытаясь достать из нее пистолет. На нем золотые эполеты, а это значит, что его следует брать только живьем. Сбиваю его с ног прикладом (аккуратно сбиваю, чтобы ничего не повредить). Местные производители, они такие нежные… После того как пузан падает, кидаюсь вперед, попутно отпихивая в сторону подвернувшегося под ноги мелкого и тыкаю штыком в открывшегося прямо передо мной следующего красномундирного солдата из второго ряда. Он пытается защититься, подставив свой карамультук, и мой штык вместо груди с хряском входит в его правое плечо. С такими ранами тоже не сражаются, по крайней мере, здесь. Выдергиваю из тела штык и толкаю врага ногой, чтобы скорее упал и не мешал обзору.

Звучат первые выстрелы. Сначала одиноко бабахает местное ружьишко, а затем начинается частый перестук самозарядок. Наши не обучены палить куда попало, а значит, каждый выстрел идет в цель. Одновременно со стрельбой пронзительно вопят королевские бабы и детишки. Впрочем, стрельба быстро иссякает, потому что цели для стрельбы довольно быстро кончаются. Тут в почетном карауле врагов изначально было вдвое меньше чем нас, они оказались дезориентированы и деморализованы внезапным нападением, а потому сражались плохо. Большая часть охранного полка на момент нападения находилась в кордегардии, которая попала под удар установок ближней обороны штурмоносца и сейчас представляла собой груду битого камня. Если там и остались живые враги, то помешать нам они уже не могут.

Дело сделано, пора реализовать плоды победы. И хоть это совершенно не мое дело (для сбора пленных у нас есть первопризывные амазонки, которые даже в полной экипировке выглядят не так страшно, как мы, бойцовые остроухие), забрасываю самозарядку за спину и хватаю пытающегося увернуться от меня первого попавшегося мелкого. Врешь, от тети Мэи Кун тебе не уйти… Существо визжит, царапается и пытается кусаться, но все бесполезно. Передаю его амазонкам и оглядываюсь по сторонам. Чисто. Признаков сопротивления нет, все у наших под контролем. Важных персон ведут к штурмоносцу под локти, потерявших сознание нервных девок-фрейлин несут на плече как мешки картошки, визжащих мелких тащат как каких-нибудь поросят. Все, звук работы импеллеров штурмоносца становится выше, а по мысленной связи Единства проходит сигнал эвакуации. Кто не успеет — останется здесь. Зачем-то нагибаюсь и подбираю с земли расшитую золотом и перьями забытую треуголку того пузана. Красивая же вещь. После чего, не особо торопясь, одной из последних отступаю в десантный трюм.