— Достаточно. — Тихо оборвал ровный голос. Равнодушный. Спросил у меня, — ответ?

Я сцепила зубы, закрывая глаза.

— Каков… вес продукта, который должен был легализовать Артем? — прикусив губу, чтобы скрыть как она дрожит, исподлобья посмотрела на Гену.

— Четыре части, каждая по двести миллионов рублей. — Ответил он.

— Безнал? — уточнила с упавшим сердцем, убито закрывая лицо дрожавшими ледяными ладонями.

— Разумеется. — Фыркнул Дима.

— Такие суммы невозможно без следов увести. — Произнесла, отняв руки от лица и посмотрела на амбала.

— Именно. — Серьезно кивнул он.

— Я попробую…

— Неправильно начала. — Подсказал Гена.

— Я смогу найти.

— Верно. — Удовлетворенно кивнул интеллигент-террорист и посмотрел на хмурого Диму. — Звони Крыжовнику, пусть своих шлет, договариваться будем по этому всему. — Кивнул в сторону дома.

— Мне нужно будет… мне будут нужны… — я мучительно пыталась подобрать правильное слово, но не смогла, — доярки ваши. Если я все правильно поняла, Артем был частью системы и у вас таких как он несколько. В таких схемах без скоординированных действий не получится. Я сама соберу данные с кем Артемовские три фирмы контачили, но мне нужна будет информация, какие еще организации есть у тех, кого я найду и сколько кому и за что перечисляли… То есть, эти… д… доярки…

— Агенты. — Произнес Дима, набирая номер в телефоне и отходя от нас.

— Да, агенты. Мне просто нужно связь установить кто с кем, тогда я смогу понять, как и куда Артем деньги вел и где они рухнули… — Подавляя новый приступ истерики, я неосторожно посмотрела на Адриана.

А он едва заметно усмехнулся. Уголок губ чуть приподнялся. Просто движение мимики, за которым не чувствовалось даже тени всполоха эмоции, для обозначения которой и нужно такое движение губ.

Мурашки по телу.

Он направился ко мне — меня вжало в спинку скамейки и тело замерло под истошным криком инстинкта самосохранения вопящим в голове приказ вообще не шевелиться.

Подошел близко, меньше шага — сердце забилось бешено.

Он медленно опускался на корточки, широко разводя колени — тяжесть вспыхнувшего страха разъедала сосуды и любую попытку мыслить.

Замер передо мной.

И снял очки.

Прошило. Я попыталась инстинктивно отпрянуть от него. Рефлекторно отдернуться. Отодвинуться. Но и так была максимально вжата в спинку скамейки и мне ничего не оставалось делать кроме как парализовано, смотреть ему в глаза. Странные. Неопределенного цвета. То ли черные с призрачно-желтоватым переливом, с резким искаженным блеском, какой бывает у перламутра, то ли темно-карие, тоже с какой-то неестественной парадоксальной светлой поволокой и бликами. Пугающие. Нечеловеческие. У людей таких не бывает. И взгляд этих глаз был соответствующий — наводящий страх. Своим отрешенным спокойствием, полной эмоциональной тишиной. Бездонным безразличием. Абсолютным… мертвенным равнодушием. Ко всем. Ко всему.