По итогу у меня было тридцать четыре лица и физиков и юриков, которые все со всеми взаимодействовали. Сложность была в том, что на линии по порядку взаимодействия они нихуя не делились и нумерация фирм для структуризации общей картины была вообще бессмысленна. Это были постоянные круги, которые накладывались друг на друга, сплетались и взрывали мозг.

Я пыталась поначалу очередность вывести, но после первой же попытки, самого поверхностного и очевидно движа, где двенадцатая фирма выставляла счет второй, которая заключала договор на оказание услуг с двадцать седьмой, которая оплачивала оказанные услуги четвертой, а та в свою очередь заключала договор с тридцатой, она со второй и новый круг, но уже с другими контрагентами, поняла, что все это будет бесполезно. Финансовые потоки нигде не оседали, они разбивались на множество других и текли ручейками, где объединяясь, где распадаясь еще больше. И это если очень упрощенно и огрублено. Круги. Постоянные круги. Бабло для легализации беспрестанно идет кругами с Артемовскими шарагами и, по идее, в них же в итоге и должно сконцентрироваться, чтобы частями уходить к Адриану. Но я, глядя на исписанные стены, уже ни в чем не была уверена. Ясно было одно — деньги где-то провалились и я не могла даже заподозрить где. Пока не могла. Можно было бы обвалить три Артемовские фирмы, получающие, очищающие и выводящие обратно Адриану, но это было бы слишком просто и очевидно, поэтому до предпоследнего звена они не дошли. И это я просто схему нарисовала используя данные работы за полторы недели от момента приказа на отмыв. Очень приблизительную схему. Потому что в каждой фигуре еще свои схемы могут быть.

А я даже не знаю, сколько мне идти до момента, когда потоки соберутся, где они соберутся, как. Сумма должна объединиться на приличные куски и валиться одновременно. Артема убили потому что он понял где. Он знал. Чтобы не рассказал об этом, ему и повязали колумбийский галстук. А заодно и финансисту, курировавшего его. Они поняли той ночью. И замолчали навсегда.

Передернуло.

Хотелось напиться. Нажраться до поросячьего визга. Но у меня была работа.

— Вик.

Я вздрогнула и обернулась, отрывая взгляд от схемы и понимая, что я вообще выпала из реальности. В проходе двери стоял усталый Гена. Посмотрел на схему и невесело улыбнулся.

— Там ужин привезли, пойдешь?

— Не голодна. — Отвернулась и снова посмотрела на списки организаций и физиков.

— Кровать заносить?

— Пока нет. — Отрицательно повела головой, дернув плечом. Он считывает все, он должен понять, что мешает.