Пребывала на границе ужаса и восхищения, определиться до конца не могла, потому что перелеты утомляли, утомляло все. Куда мы прилетели в очередной раз я даже не узнавала, просто опять город, а в вечерних сумерках они все одинаковые. Неожиданно, но после того как приехали в хороший пентхаус в элитной новостройке, с обустроенной терассой, выходящей на крышу, с которой было видно весь город, и ритуала Адриана помыть-царь-батюшкины-телеса-пожрать-съебаться не произошло я прямо удивилась. Вяло.

Олежа тусовался в моей комнате, осмысливая подкинутые мной варианты. Остановился на страховом замуте. Я отмела идею. Он попытался убедить и вышло у него неплохо, потому что предложенные варианты были логичны и перспективны. Я сидела рядом с ним и прикидывала как бы наиболее половчее сделать связку с небольшой строительной компанией и большим предприятием занимающимся изготовлением кровельных и фасадных материалов. Олежа терпеливо ждал. Я подняла задумчивый взгляд на его заостренное, очкастое и очень умное лицо. И поняла, что вообще занимаюсь не тем. Недобро прищурилась, вглядываясь в серые глаза и зло прошипела:

— А-а-а, ну, я доперла. Конечно! Да-да-да! Иди ты в жопу, понял? — гневно глядя на опешившего Олега. — Всем вам от меня только одно надо, и ладно бы просто потрахаться! Но нет! Стоит на мгновение мозги включить, как сразу начинается! Ой, а ты не подскажешь; ой, а не посмотришь; ой, а подумай: ой, а может ты и сделаешь?! Иди ты на хер, ясно, Олежа? Еще раз на меня свою работу спихнешь, я тебе локтем из уха серу выбью! И вообще, где Гена? Хули он халтурит? Гена, меня эксплуатируют! Пиздуй сюда немедленно и выполняй свои прямые обязан… — договаривая, я оглянулась на дверной проем и осеклась, заметив Адриана.

Смотрел на меня. В темных глазах блеснула тень одобрения и он ушел. Оставив похолодевшую меня и Олежу с посиневшими губами.

Моя секретутка возникла на пороге, треская бананы, угостила меня, одновременно давая моральных пиздюлей моей стушевавшейся помощнице и оба притихли на диванчике у стола в углу моей опочивальни, занятые поиском вариантов и разбирающими очередность нововведений для сдачи на проверку мне, а потом и на утверждение царь-батюшке, пока я, сидя по-турецки на полу рядом со стеной, оглядывала плакаты, проверяя вчерашние плоды работы, потому что делала я их уже в полубессознанке глубокой ночью сразу после перелета и была не совсем сосредоточена, могла ошибиться. Ошибаться нельзя.

И внезапно:

— Выходной до двадцать третьего. — Безразлично позади меня.

Оглянулась. Адриан, оперевшись плечом о дверь, завершал звонок и, тыкая сразу в два телефона у себя в руках, продолжил: