Всё оказалось в том же здании, в кабинетах администрации, куда я прошёл своими ногами, правда подневидимостью , чтобы не отвечать на дебильные вопросы, типа кто я такой, где пропуск, зачем вам топор и прочие.
Надо сказать, что на посту охраны все солдаты и офицер были игроками, один даже встрепенулся и стал тревожно просматривать коридор, однако моя породистаяневидимость пока ещё давала преимущество.
Дверь не трогал,блинкнул внутрь и обнаружил чтоневидимость слетела, а сердитая и облачённая в обтягивающую офицерскую форму Марина уже достаёт с пояса табельный пистолет, чтобы начать меня им пугать.
Мельком глянул на её погоны (старший сержант), невозмутимо плюхнулся в кресло возле стола генерала.
— А почему, собственно, Стейн? А сестры фамилия Цеховникова, вроде?
Она замешкалась, убрала пистолет, на лице мелькнула гамма эмоций включая откровенную ненависть, гнев, растерянность и даже где-то улыбка промелькнула.
Глава 16 Паства
Кабинет генерала, который в настоящее время отсутствовал, был прост. Большой квадрат. Входишь прямо и упираешься как в противотанковое заграждение — в его стол. Слева и справа небольшие офисные кресла — сидеть бочком к хозяину кабинета. За его спиной окно, надо думать, он его открывает, когда курит свои папиросы «Казбек». Где-то по соседству наверняка есть просторный кабинет с картами и штабным столом: строить планы наступлений на позиции врага. А здесь только несколько пустых шкафов, мебель какая попало, явно из разных мест и хаотично собранная, у стены простенький столик, заваленный бумагами. Это, надо думать — рабочее место Марины Стейн и объясняет факт её тут присутствия. Сменил, значит, того хмыря адъютанта на деваху. Интересно, это была её идея или его?
— Леонид, — совладав с эмоциями, начала выдавливать из себя девушка, слегка тряхнув копной волос, — я тебе очень благодарна, правда несмотря на то, что между нами было, ты….
— Однажды, — перебил её, прохрипел театральным шёпотом, имитируя Дона Корлеоне, — хоть этот день может никогда не наступить, я попрошу оказать мне услугу, а до тех пор прими это, как подарок в день свадьбы моей дочери.
— Какое дочери, какая свадьба, что ты буровишь?
— Ну вот, классики не знаешь! Садись.
Поколебавшись мгновение, она осторожно уселась на край кресла напротив меня.
— Ты, конечно, можешь требовать от меня чего угодно, после всего… но не здесь.
— Мля, Марина, — присел я и критически осмотрел её протез. Ага, нога срублена моею уверенной и слегка разгневанной рукой выше лодыжки, сейчас туда поставлен довольно качественный ортопедический протез, даже обувь подобрана почти одинаковая.