Открыл калитку и прошёл по мокрым каменным плитам, утопающим в зелени мокрой травы.

Мир Копенгагена под плачущими свинцовыми облаками смотрелся по меньшей степени мрачно.

Я постучал в дверь.

— Да-да, — дверь почти сразу же открыл крепкий коренастый мужичок с залысинами, одетый в международно-мужскую майку, а через плечо перекинуто смятое полотенце с тонкими тёмными линиями.

— О. Леонид! Какими судьбами! Заходи, гостем будешь! — на безупречном, я бы даже сказал, с питерскими нотками русском языке меня поприветствовал Локи.

Я зашёл, в доме было светло, аскетично и просторно.

Кроме Локи в доме была моложавая брюнетка в пижаме и остроглазый пацан лет восьми. Они оба смотрели плазменный телевизор, пока я разглядывал их сквозь дверной проём, женщина потрепала голову мальчика.

Повинуясь интуитивному порыву, я прощупал ихпоиском живых .

Живыми они не были, впрочем, как и мёртвыми, или там — конструктами. Их вообще не существовало, они были иллюзией, причем иллюзией поистине божественного уровня.

Я посмотрел на Локи, а он скосил глаза.

— Наверное, даже богу озорства есть отчего грустить.

— Эх. Гррыы. Пошли на кухню, Лёнь.

Когда мы зашли, он материализовал на столе две рюмки с металлической рубашкой, где был изображён Николай Первый. В рюмку моментально полилась ледяная водка.

— На здоровье, — словно американский киноактёр в кадре провозгласил он, мы чокнулись и выпили. Водка была самая настоящей, без магических фокусов.

— Твой дом? Бывший? Прости, что спросил. Давай не будем, херню сморозил. Скажи лучше, как тут на родной планете дела?

— Ну, среди племени претендентов на божественный статус стабильные потери.

— Какой сейчас счёт, считая нашего машинописного друга?

— Двадцать три.

— И продолжает падать?

— Ну, тебе, наверное, интересно почему мы в моём доме? Я отвечу потому, что мой уровень настолько вырос, что прятаться больше нет необходимости.

— Ну, мы и не совсем в твоём доме, — я показал в окно, где светило скупое северное солнце, но ни одной тучи не было и в помине.

Локи с лёгкой грустью оглянулся.

— Я бы сказал, что мы сейчас в твоём домене, а то, что ты крут выражается в том, что тебе больше не нужны ощутимые границы и помпезность.

— Это скорее национальная привычка, — он помешал что-то невероятно притягательно пахнущее в сковородке и налил нам ещё по рюмке.

— Значит, уважаемые боги Альянса перестали бояться того, что глупый и тщеславный Кощей провозгласит себя кандидатом в боги?

— Ты всё ещё можешь это сделать, — с улыбкой ответил Локи.

— Стать первым уровнем против… Какой у тебя? Четвертый? Пятый?