Ужас тут же скукожился. Тяжело трепетать перед исчадием тьмы, когда оно крутится у тебя в голове в балетной пачке, и хватка чужой воли тут же поплыла.

Надо же, сработало. Похоже, проще всего сбить чужой напор, доведя его до полного абсурда: никакая жуть не выстоит, если обрядить её в розовые кружева и бантики.

Перед глазами вспыхнула строчка системы:

Внимание! Ваша ментальная стойкость растёт!

Вот это новость. Я-то настраивался, что тренировка обернётся пыткой, а выходит наоборот: чем дольше держусь под напором, тем крепче становлюсь. Получается, демон своим рёвом сам же меня и прокачивал, причём совершенно задаром.

Демон пёр, как раненый носорог. Снова и снова, но с каждым штурмом море под ним успокаивалось всё быстрее, потому что я приноравливался к его напору.

И вот тогда, между двумя накатами, я его и заметил. Внизу, под утихающей водой, проступило размытое тёмное пятно, тень чего-то затонувшего на мелководье.

Я скользнул по нему взглядом и тут же забыл. Не до разглядывания дна, когда над макушкой ревёт рогатый и норовит выесть мне мозг.

А держался я, честно говоря, на удивление хорошо для первого раза. Видать, девяносто девять звёзд таланта работали на полную, да и сфера Миража того василиска, которую я недавно съел, подкинула прибавку к ментальной культивации. Удачно, что тогда не побрезговал.

Демон будто почуял, что я отвлёкся, и поддал жару. Давление навалилось гуще прежнего.

— Верни мой рог, мелкая мразь, — проревел он. — Верни, или я выскребу твой разум и оставлю пускать слюни до конца твоих жалких дней. Из-за тебя надо мной потешается весь сквер!

По-человечески его понять можно. Рог-то его, я и впрямь увёл добыв по пьяни, без спроса. Только совесть моя помалкивала по двум причинам. Передо мной торчало чудовище с горой трупов за плечами, то есть законный враг человечества. А ещё мне жуть как хотелось попробовать ту настойку, что обещала сделать Ксения, так что расставаться с трофеем меня как-то не тянуло.

Ксения божилась, что чем сильнее зверюга, тем крепче выходит зелье из её рога. А рог тысячелетнего демона, который при жизни наводнял ужас на всех, обещал что-то особенное. Отдать такое сокровище и потом весь век жалеть? Нет уж, лучше я что-нибудь придумаю.

Зато его последние слова кое-что мне подсказали. Демона грызла не сама пропажа рога. Куда сильнее его жёг позор, оттого что какие-то смертные теперь пялились на его культю и судачили о его увечье. Ну или не смертные, чёрт его знает.

А это уже зацепка. Любую больную мозоль можно превратить в рычаг, надо лишь надавить в нужное место. Работало это правило с кем угодно: с торгашами, с задирами, с зарвавшимися аристократами. Выходит, и окаменевшая нечисть не исключение.