государева казнохранителя Нобумицу. Во время моления о дожде у пруда Сидэ я танцевала под игру Сидзё-но Кисуо. Сюда же в Камакуру меня вызвали как подозрительное лицо, и я не взяла с собой никого из музыкантов. Сейчас моя матушка уже исполняет танец в согласии с храмовым чином и порядком. А потом мы отправимся в столицу, соберем музыкантов и нарочно снова вернемся сюда, чтобы и мне исполнить обетованный танец. Так сказав, она собралась покинуть храм. Увидя это, все вассалы, высокородные и незнатных родов, пришли в смятение. Камакурскому Правителю доложили, и он произнес: – Мир тесен. Пойдет слух, будто она отказалась танцевать в Камакуре потому, что у нас нет музыкантов, и это будет срам. Кадзивара, кто из моих самураев умеет играть на цудзуми? Узнай, и пусть ей играют. Кадзивара Кагэтоки сказал в ответ: – Есть у нас Кудо Сукэцунэ. Во времена Сигэмори хранители государевых сокровищ приглашали его на священные танцы микагура, и он снискал при дворе известность как мастер игры на цудзуми. – Коли так, – произнес Камакурский Правитель, – играй, Кудо, и пусть она танцует. – Я ведь давно не играл, – сказал Кудо, – так что тон удара у меня теперь не тот, но, раз вы приказываете, я попробую. Однако одного только цудзуми мало. Благоволите призвать кого-нибудь для гонга канэ. – Есть, кто умеет бить в гонг? – А как же? Наганума Горо! – Призвать, и пусть бьет в гонг. – Его нет здесь, у него болят глаза. – Когда так, – сказал Кадзивара Кагэтоки, – то попробую я. – Сумеет ли Кадзивара бить в гонг? – осведомился Камакурский Правитель у Кудо. – Лучше Кадзивары один лишь Наганума, – ответил тот. – Тогда не возражаю, – произнес Камакурский Правитель, и бить в гонг был назначен Кадзивара. – Отбивать меру – дело великое, но кто-то должен и мелодию вести. – Кто у нас играет на флейте? – осведомился Камакурский Правитель. – Да хотя бы господин Хатакэяма, – сказал Вада Ёсимори. – Его флейтой восхищался сам государь-монах. Камакурский Правитель усомнился: – Не знаю, как нам сказать премудрому Хатакэяме, чтобы он согласился выступить в оркестре. – Я передам ему ваше повеление, – вызвался Вада и пошел в галерею, где сидел Хатакэяма. – Правитель повелевает тебе то-то и то-то, – объявил он. Хатакэяма с готовностью согласился. Он сказал: – Кудо Сукэцунэ, влиятельнейшее лицо в окружении господина, с барабаном цудзуми; Кадзивара Кагэтоки, начальствующее лицо в самураидокоро Восьми Провинций, с гонгом канэ; и я со своей флейтой: мы составим поистине знатный оркестр! И с тем трое музыкантов,