Слизнячок Бобби, весь в красно-белых разводах, лежал на полу, как будто его только что выебали в задницу и забыли вытащить. Мирок, этот ублюдок с лицом, как будто его вылепили из говна и старых носков, уже готовился добить нашего слизнячка, когда вдруг из ниоткуда вывалился Акуленок-Бурмалденок с армией своих клонов — да-да, целый батальон зубастых акул, которые начали крушить Мирока, как будто он последний кусок пиццы на вечеринке.
— Ну что, хуесос редкостный, думал так легко избавиться от моих лучших друзей?! — орал Акуленок, прижимая Мирока к полу и ебаша его кулаками так, что у того из ушей пошла пена. — Бобби... Ты пробудил ауру Слизнячевского?!
Бобби молчал, как будто у него в голове был полный пиздец и он пытался вспомнить, где оставил свои носки. В этот момент Додо, бобер с глазами, как у пьяного совета, сидел в гипнозе и не мог ничего сделать, кроме как тупо таращиться.
— Бля, Додо, ты че, в коме? — прошипел Акуленок, тыкая пальцем в бобра. — Или ты просто решил стать статуей? Ну давай, вставай, нам тут хуйню какую-то мутить надо!
Додо моргнул, как будто проснулся после 300-летнего запоя, и тихо пробормотал:
— Я... я просто думал, что это всё — сон... Но, похоже, я умер и попал в ад слизняков...
— Да ты, блядь, живой, — усмехнулся Акуленок, отшвыривая Мирока в сторону, как будто тот был просроченным йогуртом. — Просто Востермайнд тебя гипнотизировал, мудила. А теперь, когда я его почти размолотил, ты можешь перестать быть овощем.
Бобби, весь в красно-белых разводах, как будто его обмазали клубничным вареньем и кетчупом, собрал последние силы. Его тело заискрилось, и он, издавая звук, похожий на предсмертный хрип старого пылесоса, напрыгнул на Востермайнда.
— Запретная техника 67 Слизнячков истины... СКЛИЗКАЯ МАСТУРБАЦИЯ! — прохрипел Бобби, и его тело начало вращаться с такой скоростью, что казалось, будто он пытается вытряхнуть из себя все свои внутренности.
Боевая креветка Востермайнд, до этого выглядевший как надувной матрас, который забыли сдуть, вдруг задергался. Его усики затрепетали, как антенны инопланетного корабля, и он заорал:
— Я не хотел этого делать... 1488 единиц боли. Танец усов креветки!
И тут началось. Востермайнд, извиваясь, как червь на раскаленной сковороде, начал атаковать Бобби. Его усы превратились в смертоносные клинки, которые с жутким свистом рассекали воздух. Бобби, несмотря на свою "мастурбацию", уворачивался, оставляя за собой шлейф слизи, которая шипела и дымилась при контакте с усами креветки.
Битва была настолько эпичной, что даже камни под ногами начали плакать. Бобби, собрав всю свою слизнячью мощь, выпустил поток концентрированной слизи, которая ударила Востермайнда прямо в его панцирь. Казалось, креветка вот-вот испепелится, превратится в горстку пепла и пару булькающих пузырьков. Но тут, в последний момент, аура Востермайнда, которая, видимо, была сделана из чистого упрямства и желания жить, вспыхнула ярким светом. Он выжил, но выглядел так, будто его только что пропустили через мясорубку и обратно. Весь в дыму, он начал издавать странные звуки, похожие на скрежет металла по стеклу.