сомнением произнес он. — Конечно. Позвони Гордееву, предложи такой вариант. А, Костик? — умоляюще попросила Нина. — Попробую, — вздохнул он, снова набирая номер. — Виктор Алексеевич, это опять я. А что, если мы соберемся у меня? Супруга обещает что-то совершенно необыкновенное на обед. Почему неудобно? Это она сама предложила. У нас гостей давно не было, а она, как настоящий профессионал, не может долго находиться в простое, говорит, что навык теряет. Ах, вот что… — Он прикрыл микрофон ладонью и повернулся к жене: — Его сотрудница боится выходить из дома одна. Там, видно, что-то серьезное. — Ольшанский, тебя сбить с толку даже ребенок сумеет, — с упреком сказала Нина. — Поезжай и привези ее сюда, если она боится, а Гордеев твой такой бестолковый и сам не может догадаться. Потрать два часа на дорогу, зато потом весь день будешь дома. — Виктор Алексеевич, я могу съездить за ней. Договорились? Я сейчас сам ей позвоню. Позавтракав, Константин Михайлович начал одеваться, чтобы ехать за Настей Каменской. — А я и не знала, что в уголовном розыске женщины работают, — заметила Нина, подавая мужу шарф и поправляя воротник пальто. — Крайне редко, — отозвался следователь. — Была б моя воля, я бы такими, как Каменская, полностью МУР укомплектовал, только пару-тройку мужиков оставил бы для силовых мероприятий. — И что в ней такого необыкновенного? — ревниво спросила Нина. — Ничего. Совершенно обыкновенная. Сама увидишь, — пообещал Константин Михайлович, открывая дверь. 2 Они совещались уже два часа, оккупировав самую большую комнату в квартире Ольшанских. Нина и девочки к ним не заходили, а к телефону Константин Михайлович просил подзывать его, только если позвонят Коротков или Доценко. — Эти пятеро сотрудников Института прямо как заколдованные, — сокрушалась Настя. — Три покушения, и на все три случая у каждого из них алиби. Причем если по поводу вечера 24 февраля еще можно хоть немного сомневаться, то первого и третьего марта все они присутствовали на Ученом совете и на банкете, их видели десятки людей, так что алиби у них безупречное. Ну надо же, чтоб такая невезуха свалилась — ни опознать, ни уличить. — А что Доценко выяснил в Министерстве науки? — спросил Ольшанский. — Миша нашел замечательную женщину из секретариата. Он правильно сообразил, что секретариат — это люди, для которых нет секретов. Все бумаги проходят через них, причем не только те, которые пришли из внешних организаций, но и те, которые ходят по министерству из кабинета в кабинет. По резолюциям на этих