«Нет, мэм, — ответил он, — вы можете спать спокойно, нам такая опасность не угрожает. Мы же все-таки боевой крейсер и будем покрепче несчастного „Титаника“, а наша команда имеет значительно лучшую подготовку, чем капитан Смит и его подчиненные, совершившие немало глупостей, которые и привели к катастрофе… Кроме всего прочего, у нас есть радар, который даже в полном тумане или темноте подскажет нам, что мы приближаемся к опасности.»

Но я продолжала думать о том ужасном происшествии. И в связи с этим само собой пришло в голову, что спустя всего три года история с «Титаником» была почти перекрыта. Причем отнюдь не трагическим стечением обстоятельств, и не капризом непредсказуемой природы, а примером рукотворной человеческой жестокости, также унесшей множество людских жизней. Военное преступление совершила германская подводная лодка U-20, выпустившая торпеду по пассажирскому судну «Лузитания». Айсбергу было все равно, врежется в него кто-нибудь или нет, и сколько людей при этом погибнет. Но Вальтер Швигер, капитан-лейтенант германского военно-морского флота, совершенно отчетливо видел, что перед ним большой пароход-трансатлантик с множеством гражданских людей на борту — и все равно приказал выпустить по нему торпеду. Такие действия невозможно забыть и невозможно простить, тем более что для германских военных убийства ни в чем не повинного гражданского населения стали своего рода фирменным стилем ведения боевых действий[67] . А еще мне помнится, каким нападкам подвергался после этого Фрэнки. Гибель «Лузитании» и последовавшие вслед за этим расследования на долгое время стали для него головной болью.

Впрочем, мы сейчас как раз и плывем в далекую Советскую Россию, чтобы установить союз с пришельцами из будущего — той самой силой, которая в кратчайший срок способна прекратить существование отвратительного гитлеровского режима тотальной несвободы. Но для того, чтобы представить себе, какими будут взаимоотношения между нашей Америкой и Россией того мира, у меня катастрофически не хватает информации об этих русских из будущего. Я не знаю, что они любят, а что ненавидят, есть ли у них внутренняя свобода от ханжества и насколько широки они в своих воззрениях? Единственное, что мне о них известно — то, что они яростные патриоты своей страны, готовые идти за нее в бой. И это качество самым понятным образом вызывает во мне чувство величайшего уважения[68] . Что же касается всего остального, то я решила навести справки у Гарри Гопкинса, который сейчас как раз вышел прогуляться по палубе после сытного обеда.