Я внимательно выслушала Гопкинса, для дальнейшего обдумывания постаравшись запомнить каждое слово, а потом задала ему самый, возможно, главный вопрос:

— Мистер Гопкинс, скажите, а русские из будущего — они такие же, как современные русские большевики или совсем другие?

На этот раз молчание Гопкинса было значительно более длительным, будто он не был уверен, стоит ли вообще говорить на эту тему. Но, в конце концов, пожевав сухими губами, он все-таки выдал мне что-то вроде ответа:

— Знаете, миссис Рузвельт, сам я с русскими из будущего лично не знаком, и поэтому ничего не могу сказать вам от себя. Но работники нашего посольства, которые собирали о них информацию при подготовке этого визита, говорят, что они во многом такие же, как и местные русские, но есть в них что-то и от американцев. К своей советской родне они относятся трепетно, а ко всему остальному миру с легким пренебрежением, иногда переходящим в брезгливое презрение — как, например, к германцам, которые возомнили себя представителями высшей арийской расы господ. В считанные дни разгромив лучшую армию Европы, русские из будущего спустили некогда неудержимых белокурых бестий с небес на землю, будто говоря о том, кто тут настоящий хозяин. Они их даже в плен не берут, чтобы не возиться, а толпами загоняют прямо в руки к большевистским союзникам. Исключение делается только для генералов. Говорят, что у русских из будущего уже имеется неплохая коллекция германских военачальников; и как только они захотят, так начнут их показывать за деньги, как раньше в цирке показывали разных калек и уродов.

Немного помолчав, мистер Гопкинс добавил:

— Тут было такое дело — по приказу своего президента русские предупредили наше посольство в Москве, что седьмого декабря, в воскресенье, японская авиация нанесет уничтожающий удар по нашей базе Перл-Харбор, в ходе которой погибнет множество кораблей и будут убиты тысячи американских моряков. Но при этом они добавили, что наш командующий на Тихом океане адмирал Киммель такой тупой самовлюбленный болван, что не за что не поверит в это предупреждение. Об этой ситуация тут же доложили Фрэнки, и тот немедленно запросил подтверждения у нашей разведки. Та тоже сообщила, что считает начало войны в течение ближайшего месяца неизбежной. И только тогда наш Президент приказал выслать на Гавайи немедленное предупреждение о возможном внезапном нападении и приказ привести флот в боевую готовность. Ответ, который дал ему адмирал Киммель, оказался достойным того, чтобы его занесли в анналы как яркий пример глупого самодовольства: «Не паникуйте, мистер президент, внезапного нападения на Перл-Харбор не будет, это попросту невозможно!». Фрэнки теперь не приложит ума, что ему делать с этим болваном, ведь просто так, без разгрома и поражения, снять его с должности не позволит Конгресс…[69]