Он провёл рукой по воздуху — и в его ладони появился медальон. Тот, что Элизабет никогда раньше не видела. Внутри — три изображения: сердце, пылающее огнём; голубь, окружённый кольцом; и ребёнок с крыльями.

— Это Печать Отца. Она активируется, когда настанет час. Ты не узнаешь сразу — но почувствуешь.

— Почувствую что? — спросила она.

— Когда ты будешь ждать ребёнка.

Элизабет побледнела.

— Что?.. Уже?

— Нет. Но всё ближе, чем ты думаешь, — его голос стал серьёзным. — Беременность — это не просто жизнь. Это баланс. Кто бы ни родился от вас с Энджелом — они будут больше, чем дети. Они станут точками притяжения силы. Но до этого вам предстоит многое: кровь, предательство, доверие и огонь. И главное — выбор.

Он поцеловал её в лоб.

— Ты не одна. И никогда не будешь. Даже если я исчезну.

Он растворился в сиянии, оставив после себя медальон.

Элизабет стояла одна, с пальцами на груди, где теперь — рядом с кольцом Клада — висела Печать Отца. Сердце билось, будто в ней взыграло что-то древнее, забытое и могущественное.

Тем временем, в особняке О’Конноров, Энджел беседовал с Уэсли. Друзья, как братья, стояли у библиотеки, обсуждая то, что нельзя было сказать другим.

— Ты что-то чувствуешь? — спросил Уэсли. — Словно кто-то расставляет фигуры на шахматной доске?

— Я больше не играю. Я — оружие, — сказал Энджел с холодной уверенностью. — Я защищу её. Даже от неба. Даже от ада. Особенно от тех, кто назовёт себя «Божественными» — но будут действовать как демоны.

— И если враг уже здесь?

— Тогда он узнает, что значит гнев Ада, влюблённого в Свет.

А в тени колокольни старого собора, тот же человек в мантии зажёг пергамент.

— Он активировал её. Печать отца получена. Пророчество вступает в фазу два.

Но мы ещё успеем.

Его лицо на мгновение дрогнуло — и сквозь человеческие черты проявилось существо, больше похожее на ангела. Но крылья — чёрные. И глаза — пустые, как беззвездное небо.

— И тогда… одна из её душ умрёт.