Уклонился корпусом от столь примитивной атаки, и резко выкинув руку вперёд, познакомил её с челюстью оппонента. Соперник был хоть и не высокого роста, но массивный, кряжистый. Однако моего удара ему хватило с лихвой, и он, отлетев к двери, захрипел.

Для собравшихся, столь явное неуважение к авторитету «деда», стало настоящим шоком. Они удивлённо посмотрели на лежащего в позе эмбриона побратима, а затем, придя в себя, громко заорав нецензурной бранью, толкая и отталкивая друг друга, собрались броситься в бой.

Их было семеро. Я был один. Шансы на честную схватку, которая в простонародье называется — раз на раз, моментально испарились.

Чтобы не терять времени и не дать противнику додуматься до мысли, что атаковать надо двойками или тройками, постоянно меняясь, решил идти напролом.

Правым в бороду отправил в нокаут ближайшего «деда». И началось…

Удар. Удар. Блок. Отпрыгнул. Снова удар. Затем ещё серия. И ещё.

В связи с тем, что получить хоть один сильный удар в ответ, потерять концентрацию, а может быть и сознание, было для меня смерти подобно, я втянул голову в плечи и, смотря под ноги, работал боковыми ударами, кроша всё на своём пути.

Проигрывать мне было категорически нельзя. Без сомнения, потерянный авторитет «деды» захотят возместить через мою кровь. Умирать так глупо, не свершив предначертанного и не изменив историю страны к лучшему, я просто не имел права. А потому бил, бил и ещё раз бил.

Из горячки боя, меня вывел крик Петрова. Именно он остановил мой кулак, практически рядом со своим носом, вовремя закричав:

— Кравцов, не бей! Кравцов, это я!!

Поняв, что потерял из вида противников, быстро обернулся, собираясь нанести удар ногой с разворота («уширо маваши гери» — «вертушка»), по тому, кто окажется ближе.

Но, к моему удивлению наносить столь необычный для этих времён удар, уже было не по кому. Все семеро противников были повержены и в различных позах, словно поломанные куклы, лежали на деревянном крашеном полу коридора.

Посмотрел на открывшего рот Петрова, посоветовал тому рот закрыть, «а то муха залетит», и, почувствовав, что на меня ещё кто-то смотрит, обернулся в сторону входа в казарму.

Там, в дверях казармы стояли разъярённые новобранцы, многие из которых держали в руках табуретки.

Посмотрел на них, а затем перевёл взгляд на Петрова.

— Я ребят на помощь позвал. Думал, ты не справишься. А ты вон их как…

— Это я от испуга, — поскромничал я, и вновь посмотрел на столпившийся не полный взвод. — Спасибо, парни, что не бросили в трудную минуту своего товарища, и, невзирая на страх, пришли на выручку. Вы молодцы и проявили себя как настоящие братья. С сегодняшнего дня девизом нашего взвода будет: «Один за всех и все за одного!!» С этой минуты мы не просто новички, служащие в одной роте и в одном взводе, а братья! Ну, а пока, — обвёл строгим взглядом детишек и скомандовал: — Отбой! Ночью надо спать, — потом подумал и, глядя на лежащие тела, уставшим от схлынувшего напряжения голосом, негромко добавил: — Только вот этих сволочей, помогите, пожалуйста, на улицу выкинуть.