разной степени экзотичности, и «злобной мачехой», контролирующей работу. Да, да… тетя Джаспера (хозяйка домика с черепичной крышей, капризного цветника и хороших, но больно уж непоседливых доберманов) взяла мой номер у племянника и теперь требовала ежедневный отчет о проделанной работе. Еще и с фотографиями. Умом я понимала, что она о своих питомцах печется, но… это раздражало. Два дня живу тут, а уже чувствую себя… нет, не Золушкой. Загнанной лошадью, которая сильно сглупила, столь поспешно сменив стойло. Рассказав требовательной хозяйке все, что она хотела, я обработала мазью колено (а то с босса станется проверить, как идет процесс заживления), после чего перечитала последнюю сцену своей «нетленки» и, тяжело вздохнув, закрыла файл. Мо, виляя хвостом, подошел за порцией ласки, и я охотно его погладила, улыбнувшись — хоть кто-то ко мне бескорыстно добр. Хотя почему бескорыстно? Я эту троицу кормлю, выгуливаю, еще и лапы им мою, чтобы не затоптали пол. И все равно приходится танцевать со шваброй, потому что «мачеха» из моей персональной сказки требует фотоотчет и о состоянии дома тоже. Тьма! Как же я устала-то… сил нет. Еще и Джас периодически названивает, выясняя, как поживает моя книга. Никак не поживает! Лежит мертвым грузом и не шевелится. И до конца недели, похоже, я ее уже не реанимирую. А ведь блондинистый хмырь знал, чем обернется для меня этот переезд, но предупредить о дотошности своей тети отчего-то забыл. Подозреваю, он очень хотел спихнуть на кого-нибудь заботу о саде и доберманах, а тут я без квартиры. Идеальная же комбинация! Вроде бы и мне услугу оказал, и тетке своей, ну и от хлопот, связанных с чужими питомцами, открестился. Хитрый жук! Спасибо, хоть продукты купил… правда, мы их почти съели. Не могла же я одна бутерброды трескать, когда на меня жалобно смотрели три пары собачьих глаз. Пришлось делиться. То ли настроение виновато, то ли звезды как-то не так сложились, но уснуть этой ночью не получалось. В душе зрело какое-то непонятное предчувствие, отчего я была беспокойной и дерганной. Реагировала на каждый шорох, и это в доме с тремя собаками! В сон провалилась только под утро, и… лучше бы не проваливалась. Все казалось таким ярким, осязаемым, реальным… Сильные мужские руки сжимали меня в объятиях, пока Гидеон Грэм срывал поцелуи с моих податливых губ, ласкал языком шею, чуть прикусывая обнаженное плечико. Шеф был властным, сильным, неистовым, а я отвечала ему, как ненормальная, потерявшись в круговороте нахлынувших чувств. Никогда раньше